— Не бей лежачего! — старейшина с негодованием взглянул в лицо Ульриха. Было видно, что он недоволен развитием боя. Праздник превращался в зверское побоище.
Опять бойцы топтались друг против друга.
— Теперь ты мой! — думал Ульрих, крепче сжимая кулаки.
Но в этот момент Юрий выпрыгнул вперед, резко присел низко-низко, как танцуют русские, и мгновенно ударил ненавистного соперника снизу ударом в челюсть. При этом удар был такой силы и такой неожиданный, что Ульрих почти оторвался от земли и полетел в пыль. Но в следующее мгновение остервеневший Ульрих вскочил на ноги и, как тигр, бросился на молодого боярина. От неожиданности бойцы почти ударились разъяренными вспотевшими лицами и схватились бороться.
— Не чапать кулаками! — вскричала толпа. И сражающихся растащили.
Они уже хрипели от ненависти друг к другу. Соленый пот заливал раскрасневшиеся лица. Еще мгновенье — и каждый был готов зубами вцепиться в горло противника.
— Кончай потеху! — поднял обе руки старейшина. — Не дам в праздник крошить друг друга. Купала обидится крови. Чего не поделили? Девицу? Ей решать, а не вам, бугаищам. Силушку свою на ворога оберните, а не калечьте своего. Баста кулакам!
Когда костер прогорел да сел, начался выбор суженых. Девушка хлопала парня по плечу и убегала, а тот бежал ее догонять. Поймав, вел ее к костру, через который они прыгали, держась за куклу на палке. Если при прыжке руки не разойдутся, то пара составилась. А разойдутся, то каждый искал себе другую пару. Радмила хлопнула Ульриха по широкому плечу и, взвизгнув, бросилась в лес. Возбужденный мужчина бросился за ней. Теперь и праздник ему нравился, и кровь бурлила у него в жилах. Как будто вернулась его юность, и не было этих шести прожитых жестоких лет и в помине, все отошло напрочь. Что-то дикое запылало в душе. Может, память прошлых жизней всплыла в душе, когда он, распаленный дикарь, гнался по сумрачному лесу за полуобнаженной девушкой.
Радмила бежала изо всех сил, при одной только мысли, что он сделает с ней, если поймает, ее лицо пылало жарким румянцем. Тело помнило о тех сладких прикосновениях его рук и шептало ей:
— Ах, остановись, так хочется ощутить его жаркие ласки! — дальше девушка боялась думать, что он с ней будет делать, если поймает. Все кончилось довольно быстро. Через пару минут бега он догнал ее, притянул к своему мускулистому телу и стал покрывать неистовыми поцелуями. Страсть скрутила его, мелкие судороги пробегали по его могучему телу.
— Ах, девушка, какая ты жестокая! Ты меня сведешь с ума! — он взял себя в руки, поднял свою извивающуюся добычу и легко понес к костру.
Когда все пары составились, старейшина спросил:
— Все ли простили обиды? — и сурово посмотрел на молодого соперника Ульриха. Чтобы избежать прилюдного суда, боярин подтвердил:
— Нет обиженных! — он бросил недоброжелательный взгляд в сторону обнявшихся Ульриха и Радмилы.
Подле костра устроили пир — медовые пироги, яйца, сало, блины, пиво. Каждому в руки дали по куску освященной еды, принесенной с капища. После, в ночи, зажгли деревянное колесо и покатили его к воде. На реке суженые обменялись венками, после чего каждый положил свой венок на плотик из веток и соломы и пустил его по воде. Девушки запели:
«Ой на святого
Ой на Купалу
Девки гадали
Венки кидали
Кидали в воду
В воду быструю
Скажи, Лелюшка
Про жизнь молодую
С кем, Купалушка
Век вековати
Кого из парней
Любым назвати
Неси Желча венок
Не дай потонути»
Пустили свои венки на плотиках и Радмила с Ульрихом, молодой боярин тоже отправил свой венок по реке. Все с волнением стали наблюдать за волей богов. Когда венки влюбленных, встречаясь, продолжали плыть вместе, раздавались радостные крики, благодарящие Купалу. И, о чудо! Три плотика, Радмилы, Ульриха и Юрия, поплыли рядом, покружились немного, сцепились вместе, ласковое течение подхватило их и понесло…вот она, воля Купалы! Ульрих, потрясенный этим таинством, приподнял подбородок Радмилу и осторожно прикоснулся сухими жаркими губами:
— Теперь ты моя навсегда! — обнял за узкую талию и повел с берега речки.
― Купала не дал ясного знака, ― возразила Радмила. ― Помни о своем обещании.
На берегу зажгли огонь, остальные пары, обнажившись, стали купаться в ночной реке, а после, обнявшись, скрылись в укромных местечках, чтобы заняться любовью. Не нашедшие пары устроились при костре — Купальце. Кто спать пошел, кого старейшина отрядил до утра стоять на страже — охранять праздник от ворогов. Волхв стал собирать целебную купальскую росу. А среди влюбленных пар послышалось дерзкое предложение: