― Мне больно, Ульрих…
Он сразу же ослабил свой натиск. Но после этого затяжного, возбуждающего поцелуя Радмила со стыдом почувствовала, что необузданная атака мужчины ей приятна. Что-то неизведанное всколыхнулось в ней, какая-то странная теплота разлилась по всему телу, вызывая неведомое, неясное томление. От ужаса Радмила стала сопротивляться еще сильнее, но на самом деле боролась она уже с собой, ― оказывается, ей нравилось прижиматься к сильному мускулистому телу, хотелось его ласк, страстных поцелуев и еще чего-то большего с его стороны … вот только чего?
Но это означает, что она распутница? Или же просто сходит с ума? Скорее всего, это временное затмение!
Сгорая со стыда, она уперлась руками в твердые мышцы его груди, пытаясь оттолкнуть.
― Отпусти меня, здоровый бугай! Я не хочу этого!
― Что, твой любовник Юрий уже насытил тебя? Он был нежен с тобой?
― Он не такой грубый зверь как ты! ― от злости она уже не замечала, что и говорит. Но почему-то даже злость не приносила облегчения. Наоборот, непонятное напряжение в ее теле все время возрастало.
Ульрих втянул в рот верхушку груди, не позволяя Радмиле отодвинуться, пока его язык и губы осыпали ласками хрупкое тело. Когда его влажный язык коснулся груди, Радмила со стоном выгнулась, таким острым оказалось удовольствие. Огненная вспышка пронзила ее тело, непривычно стягивая низ живота, пока не сосредоточилась в интимном местечке между ног. Его горячий член жестко уперся ей в живот. Уже знакомое блаженное ощущение прожгло Радмилу с головы до ног, заставив ее ахнуть, ― почему-то было приятно ощущать на себе тяжесть жаркого мужского тела.
Что с ней происходит?
Ульрих жестким коленом раздвинул ей бедра. Его поцелуи стали страстно-требовательными.
Радмила несколько раз видела, как жеребцы покрывают кобыл. Безумное нападение Ульриха напоминала поведение охваченного неодолимой потребностью жеребца, и должно было вызвать у нее лишь отвращение… а не возбуждение. Радмила много раз пыталась выяснить, какие чувства испытывает женщина при близости с мужчиной. Благодаря разговорам с опытными подружками ей удалось узнать, как этот происходит. Но что испытывает при этом женщина, осталось загадкой.
Ульрих устроился между раскинутыми ногами девушки, еще шире раздвинул их и навалился на нее всем телом. Какое-то мгновение он лежал неподвижно, затем распухшие губы Радмилы снова обжег страстный поцелуй.
Она почувствовала, как его руки приподнимают ее ягодицы, и горячий мужской орган стал медленно входить в нее…. по телу прокатилась судорожная волна экстаза. Поначалу, когда он осторожно входил в нее, было очень приятно, и Радмила почему-то жаждала вобрать его в себя как можно глубже. Так вот как это бывает… ей хотелось, чтобы этой усладе не было конца! Ее томные мысли прервал хриплый стон, вырвавшийся из горла Ульриха, и ее неожиданно пронзила острая, резкая боль. Блаженство пропало в один миг.
― Прекрати, мне очень больно! ― она стала сталкивать его с себя.
— О Боже… — прохрипел он, — так ты и в самом деле девственна!
Но это открытие уже не могло остановить его, но движения мужчины стали медленными и бережными, он осторожно входил в нее все глубже и глубже и, войдя полностью, затих.
― Сейчас не больно? ― нежно спросил Ульрих, находясь глубоко в ней. Он полулежал, опираясь на локти, и не двигался, хотя это ему стоило огромных усилий.
Боль постепенно прошла, и когда он стал выходить из нее, опять накатилась истома. Радмиле было приятно ощущать его в себе, и она обхватила его мускулистые ягодицы ногами. Почувствовав перемену в ее настроении, он резким толчком снова погрузился в ее тело.