— Не завидуйте, парни, это — большой грех! — он положил немного мяса на блюдо, добавил пару пирожков, налил кружку кваса и пошел наверх, приказав готовиться в дорогу. Молодая женщина уже была одета и ждала его, сидя возле окна.
— Поешь в дорогу, — и пока она аккуратно ела, целовал ее в нежную макушку. Поцелуи снова разожгли желание. Порой он сам поражался, что это с ним произошло, как это страсть успела так поработить его. Он не хотел с ней расставаться ни на минуту, его влечение к этой женщине было таким сильным, что начинало даже его пугать. Овладев вчера ею несколько раз, он так и не унял своего желания, не хотелось никуда ехать, а остаться в этой уютной комнате и заняться обстоятельным обучением Радмилы любовному искусству бога Камы. Вдохнув, он закутал красавицу в меховой плащ и повел к выходу.
Приехав в Дерпт, Ульрих отвез молодую женщину в дом, который он снял на время, пока решатся все вопросы с Орденом. Это был небольшой каменный домик на окраине города. В нем было всего несколько комнат: две спальни, большой зал с огромным камином, кухня и хозяйственные помещения. Две эстонские женщины обслуживали этот домик. После боярских палат он казался довольно бедным, что сильно беспокоило рыцаря, но нисколько не волновало Радмилу. Конечно, она привыкла за полгода жизни у брата к большому количеству дворовых, но, как оказалось в дальнейшем, никто из них не смог ее защитить. А поскольку большую часть своей жизни она жила бедно и сурово, маленький домик вполне ее устраивал ее. Главное, у нее был любимый человек. Его страстные поцелуи перекрывали все неудобства скромной жизни.
Как только было получено разрешение покинуть Орден, Ульрих и его друзья развили неистовую деятельность. Каждый день они собирались в маленьком домике и бурно обсуждали что-то очень важное, что скрывалось от Радмилы. Когда она спрашивала, о чем они так спорят, Ульрих отшучивался и начинал ее целовать. Поскольку эти вопросы она задавались, когда друзья Ульриха уходили, а происходило это запоздно, то кончались эти вопросы одним и тем же — он раздевал ее и начинал заниматься с ней любовью, и все остальное отходило на задний план.
Как-то раз, когда влюбленные отдыхали после особенно страстных объятий, она спросила у него, почему ей нельзя знать об их планах. Голова мужчины лежала у нее на груди. Он тихонько поглаживал ее впалый живот и о чем-то размышлял.
— У тебя давно были женские дни? — вдруг спросил он.
— Незадолго до того, как ты увез меня, дня за два, — смутилась вопросу молодая женщина.
— Радмила, скоро приедет твой брат. Я послал к нему нарочного с письмом, попросил приехать на наше венчание. Я хотел бы, чтобы ты приняла христианскую веру. Дело не в том, что она правильная, а ваша вера неправильная. У меня вообще большие сомнения, а верит ли церковная верхушка во все то, что они нам так упорно навязывают. После некоторых событий я и мои друзья приняли решение не портить отношения с людьми, среди которых мы собираемся жить, а чисто формально придерживаться всех правил, по которым они живут, если эти правила не угрожают жизни и благополучию наших семей. Вот поэтому ты примешь веру, которой придерживается общество, в котором мы будем жить. Я знаю, что ты, моя милая жена ― я тебя считаю женой, ведь остались считанные дни до венчания ― в глубине души язычница. Верь во что хочешь, но сделай вид, что ты ничем не отличаешься от других! — Ульрих погладил упругие холмики и стал пощипывать розовые соски. — Я больше не хочу никого завоевывать, убивать, грабить. И буду всячески избегать участия в войне на чьей-либо стороне. Моя семья, мои друзья — вот мой мир, за который я пойду сражаться. Скоро мы уедем в Англию. Ты останешься в замке Гарета, пока мы съездим за подарком старого индуса. Гарет предложил нам титулы, замки и земельные угодья в его графстве. С королем он договорился. Король Англии ссорится со своими баронами, поэтому он нуждается в иностранцах, которые поддержат его в этих разборках. Да и наш военный опыт ему пригодится. Но графство Гарета разорено. Нужны средства, чтобы вдохнуть в него жизнь. Вот мы и поедем за ними в Палестину. Это и есть тема наших разговоров. Я хочу, чтобы ты жила в спокойной стране, что и объясню твоему брату, ― он немого помолчал. ― Тут еще лет сто будет война, я устал от всех этих сражений. Ты мне подарила жизнь, и я хочу прожить ее по-другому. Мне нужны дети, для которых я буду создавать наш дом. Поэтому я прошу беречь себя от всего, не связанного с домом и детьми и не переживать из-за тех дел, к которым ты не имеешь отношения, — с этими словами он наклонился к белоснежным холмикам и стал целовать их, возбуждая молодую женщину.