— Тихо, тихо, только не кричи! А то завтра вся команда от зависти меня возненавидит! — прошептал он и накрыл ее рот жарким поцелуем. Движения его сильного тела становились все быстрее и настойчивее. Каждый новый толчок все больше воспламенял Радмилу. Волны, покачивая корабль, усиливали сладострастные ощущения. Через пару минут ослепительное наслаждение потрясло их обоих
Гарет
Англия, графство Девон, 1243 год
Шелест воды, крики чаек, неустанно следующих за кормой корабля, прохладный ветер бьет в лицо. Пассажиры парусника, выйдя на палубу, с удовольствием наслаждались свежим морским воздухом, радуясь, что поврежденный корабль все-таки добрался до Англии. Скоро они сойдут на берег. Приближался конец их трудного морского путешествия.
— Британия! — раздался голос впередсмотрящего с мачты.
В утренней золотистой мгле начала вырисовываться розовая громада крутого обрывистого берега. Романтической загадочностью и величием веяло от возникшего перед глазами Радмилы чужого берега. Выдающийся далеко в море мыс был увенчан перелесками и глубоко изрезан каньонами. Сверху он был почти плоским. Казалось, кто-то грубо отрубил часть равнины и бросил ее в море.
— Чем она нас встретит, эта Британия? — думала Радмила, — может, опять очередными сражениями?
— Вон старый Дик тащит вязанку хвороста! Значит, и у них сейчас холодно, — пробормотал какой-то матрос на палубе.
— Хватит трепаться! Готовить кливер к повороту! — раздалась команда с мостика.
Парусник лениво обошел мыс, и перед путешественниками открылась прекрасная гавань с множеством островков, скал, устьем реки и портом. Высокая наклонная стена угрожающе возвышалась над небольшим городком. На фок-мачте выбросили набор каких-то флажков. Начали открываться ворота. В порту кипела работа. Разгружали-грузили стайку небольших суденышек да два-три парусника побольше. Деревянный причал натужно заскрипел, примятый могучим телом корабля. Суета на корабле закончилась, все веревки привязаны, натянуты, и по спущенному трапу пассажиры стали спускаться в город.
Ступив на твердую землю, Радмила ощутила долгожданный, надежный покой. Даже, если парусник и не качался вовсе, все равно все время всем существом ощущалось его зыбкое состояние. А если он покачивался хоть чуть-чуть, чувство беспредельной бездны было просто пугающим.
— А здесь так хорошо и надежно! — она весело шагала с Ульрихом, Бруно и Георгом в направлении Ратуши. Там они узнают, как добраться к замку графа Девона. Оруженосцы остались в порту, охраняя лошадей и имущество рыцарей.
Все было по-другому в этой стране. Дома из красного жженого кирпича и серого грубого камня жались друг к другу, словно им не хватало места. Вдоль грязных улиц возвышались отгороженные высокими каменными блоками мощеные булыжником тротуары. На них трудно было бы забраться без поддержки крепкой руки Ульриха. Молодой женщине нравилось чувствовать рядом с собой сильного, смелого мужчину Она уже и думать забыла, как злилась на него. Она уверенно шествовала по неизвестному городу, с интересом рассматривая лица прохожих. Слыша сзади тяжелую поступь рыцарей, ощущая спиной, как они следят за каждым движением встречных, людей, как твердо опираются крепкие ладони на рукоятки мечей, она была совершенно спокойна.
Они остановились у массивной дубовой двери ратуши.
— Ульрих фон Эйнштайн! — громко рявкнул Ульрих длинноносой физиономии, выглянувшей в маленькое квадратное окошко.
Громыхнули железные засовы, и дверь со скрипом отворилась.
Привратник, сгорбленный худой старик, провел их через маленький дворик, и они оказались в большой продолговатой комнате, стены которой были сложены из гранитных камней. В комнате было несколько небольших окон, из которых виднелась гавань со стоящими на рейде кораблями, узкой полоской синело море. В центре комнаты стоял стол, застеленный вышитой скатертью, за которым сидел молодой мужчина. Черные волнистые волосы обрамляли бледное суровое лицо. Он вопросительно посмотрел на вошедших рыцарей и пригласил их присесть. Ульрих заговорил на французском языке, который Радмила не знала. Не понимая, о чем идет разговор, молодая женщина стала осматривать комнату.
Вдоль всего длинного стола, за которым сидел суровый англичанин, стояли черные стулья с высокими резными спинками. Из открытого деревянного шкафа у узкого окна торчали корешки многочисленных свитков и книг. Со сводчатого потолка свисали черные цепи, на которых была закреплена большая люстра, напоминающая колесо.