В конце концов, у Насти сдали нервы. Провалив попытку накормить девочку полдником, она ушла с телефоном и вернулась через минуту, объявив:
- Я позвонила Сергею. Он приедет за Региной через пятнадцать минут.
- Зачем? – выдохнула я, не скрывая удивления, даже возмущения.
- Юль, это ненормально. Ты не можешь весь день с ней сидеть. Регине будет лучше дома.
- С амбалом, который даже не няня?
- Он позвонит отцу, и тот приедет.
Я вздернула брови.
- Ты сама в это веришь? Бероев не приехал за ней сам ни разу. Он живет на работе.
- Это уже не наше дело, согласись? В данный момент ребенку плохо в саду. Мы обязаны о ней позаботиться. Я считаю, что так будет лучше.
Высказавшись, она кивнула сама себе и пошла в игровую. Настя была права отчасти. Регине сейчас точно буде лучше дома. Только вот какое место она считала домом? Большую квартиру, где по вечерам она иногда видела отца? Мне казалось, что в «Солнышко» ей лучше, чем там. Но, разумеется, мое мнение никто не спрашивал.
Мы продолжали рисовать. К одежде на диване добавилась курточка и туфельки. Через пятнадцать минут, точно по часам явился амбал Сергей. Он даже не поздоровался, никак не обратился к Регине, просто встал рядом и молча ждал, поглядывая то на часы, то на одежду ребенка.
- Регин, давай оденемся. Тебе пора домой.
Она не среагировала, но стала послушно подавать руки. Я решила не снимать пижамку, просто надела сверху курточку, которая просохла, натянула на ножки носочки и туфельки. Но как только я поставила ее на пол, и Сергей взял девочку на руки, Регина снова начала плакать.
Она рыдала так горько и тянула ко мне руки, что даже железный здоровяк не решился двинуться с места. Каким-то образом Регина вывернулась из его рук, и я едва успела ее подхватить. Она прижалась к мне, обняла крепко-крепко.
- И что прикажете мне делать? – заговорил, наконец, Сергей.
На шум тотчас прибежали девочки. Сегодня все переживали за Регину.
- Не выдирать же ее силой, - резонно размышлял безопасник, впервые за все время знакомства радуя меня.
- Конечно, не выдирать, - подтвердила Настя. – Но уехать вам все же надо. Регине будет лучше дома.
- Думаю, Юле стоит поехать с вами, - поддержала Татьяна.
Я взглянула на нее беспомощно, почти плача тоже.
- Но как, Тань? А работа? Звонки?
- Уже конец дня. Мы прикроем, Юльчик. Поезжай. Побудешь с Регинчиком, пока папа не придет. Она так тянется к тебе.
Обычно меня раздражала манера Тани называть всех слишком ласково ,но сейчас она звучала искренне и даже мило. Было видно, что она волнуется не меньше нас с Настей. Регинка каким-то волшебным образом располагала всех к себе. Хотя характер у нее не сахар.
Я вздохнула, посмотрела на Настю.
- Поезжай, Юль. Ты ей нужна.
Последняя фраза разрушила все мои контраргументы. Причем не только по поводу поездки, но и…
Я пока не могла и не хотела об этом думать. Нужно было доставить Рег домой. Кое-как переобувшись и захватив собственную куртку, я пошла с малышкой на руках к выходу. Сергей забрал у меня вещи и вышагивал рядом, как почетный караул. Я только у машины догадалась уточнить:
- Это ничего, что я поеду? Может быть, Алексей против присутствия посторонних в доме?
- Алекс Дмитрич всеми руками за то, чтобы его дочери было хорошо, - снова приятно удивил меня Сергей сложно подчиненным предложением и резко смягчённым тоном. – Сейчас Регине хорошо с вами. Я оповещу шефа. Садитесь.
Он открыл дверь, и я стала усаживать Регину в кресло. Думала она будет против, но нет. Девочка, видимо, любила кататься. Она позволила устроить ее в кресле и сама сунула ручки в ремни. Сергей помог застегнуть. Я обошла машину и устроилась рядом с Региной сзади. Начальник службы безопасности сел за руль, и мы поехали.
Я держала Регину за руку всю дорогу. Она смотрела в окно и улыбалась. Совсем как взрослая. Словно провернула хитрость, которую давно задумала. Я отмела эти мысли. Это все эхо чувства вины. Сегодняшний день стал для меня искуплением. Я ведь не могла простить себе, что позавчера так грубо обошлась с Алексом. Регина показала, что действительно нуждается во мне. Как будто отстаивала слова отца и его позицию. И это была намного действеннее, чем все красноречие и искренность Алексея.