– Так ты местная? – повторил вопрос мужчина.
– К сожалению, да, – Арине пришлось произнеси эту фразу громко из-за ожившей кофемашины.
– Тебе здесь не нравится? По-моему, живописное место, – Вит открыл жалюзи и впустил немного света, отчего Арина, успев привыкнуть к полумраку, моргнула. Запахло свежим кофе.
За окном простиралось озеро, гладь которого казалась зеленой из-за хвойного леса. Озеро, как большой экран, захватывал и отражал всю красоту этого места.
– Возможно, туристам тут нравится. По мне, скучнее места не найдёшь, а в последнее время, у меня мурашки от этого места, – сказала она и посмотрела на Вита. В мягком утреннем свете его лицо уже не казалось таким мрачным. Разве что, немного грустным и уставшим. Тот, видимо, не спал этой ночью или же проснулся, но очень рано.
– Я вернулся сюда год назад, хотя уехал отсюда в твоём возрасте.
Его слова прозвучали так, будто его возраст измерялся вечностью. Арина стала гадать, сколько же ему лет. Хотя на вид больше тридцати пяти не дашь, и то с натяжкой. Поставив про себя своеобразную галочку: "Задать Виту вопрос о возрасте как-нибудь потом", девушка спросила:
– Почему же вернулся?
– Обстоятельства. Тебе с молоком или сливками? – их глаза встретились и Арина поспешила отвести взгляд.
– Без всего. Какие обстоятельства?
– Старые долги перед малой родиной, – ответил мужчина и поставил перед Ариной чашку кофе на блюдце. Девушка вместе с запахом кофе уловила нотки цитруса и розмарина. Руки от волнения до сих пор немного тряслись, поэтому она слегка коснулась чашки, а затем вернула руки на стол. Все равно напиток слишком горячий. Надо дать ему остыть.
– И много должен?
– Несколько хороших историй.
Вит сделал себе кофе с молоком и достал из холодильника припудренные пончики. Какое-то время он потратил, заглядывая то в один шкаф, то другой. Наконец, нашёл плетёную корзинку, постелил туда салфетку, уложил пончики и только после этого спокойно расположился за столом.
– Угощайся! Не прямо с пекарни, конечно…
Арина отметила про себя, что он хочет показаться радушным гостем. По крайней мере, старается. Для себя он, едва ли, стал заморачиваться.
– Спасибо, только кофе, – что на языке хрупкой девушки означало «я совсем недавно сбросила три лишних килограмма. И с огромным трудом».
– А тебя-то что здесь держит? – Вит откинулся на стуле и отпил из чашки. Девушку раздражало, что он все время смотрел на неё, будто оценивал или пытался прочесть ее мысли или, бог знает, что было на уме у этого человека.
– А это обязательная часть разговора? – Арина чувствовала себя загнанной в ловушку.
Вит сгримасничал и, покачав головой, сказал:
– Нет, мы просто общаемся. Знаешь, нам нужно установить какой-никакой контакт, – мужчина активно жестикулировал. Арина отметила про себя, что у него красивые руки. Такие, наверно, и должны быть у писателей и музыкантов. – Нам ведь работать вместе. Я спрашиваю, ты отвечаешь. Потом спрашиваешь ты, отвечаю я. И так, пока это нам не надоест или не поймём, что же в нас общего.
– У нас с тобой нет ничего общего, – сказала Арина и отвела взгляд.
Вит посмотрел на нее с вызовом, но девушка этого даже не видела. Стальной блеск резанул по расширившимся зрачкам.
Глава 5.3
– Я долгое время жил один и пребывал не в самых радужных чувствах. Так что этот бардак очень похож на тот, что долгое время был внутри меня. Но мне надо приступить уже к работе, поэтому мне нужна помощь. Все в твоих руках. Здесь может быть вполне уютно.
– Может, все-таки стоит нанять уборщицу?
Арина никогда не наводила самостоятельно порядок даже в своей комнате. За них это всегда делал кто-то другой.
– Около десяти девушек приходили сюда и ни одна мне не подошла. Последнее время, мне с трудом даются новые знакомства. За этот год я общался только с двумя людьми. Это тот человек, что сдаёт мне дом и с тобой.
– Заметно, ты разучился говорить, как нормальный человек.
– Поэтому все, что касается уборки, готовки и помощи с моей книгой – все будет на тебе, – сказал Вит, проигнорировав язвительный ответ своей помощницы.
Арина отодвинулась от стола и встала:
– Данил ничего об этом не говорил.
– Но ты ведь сама не сможешь работать в такой обстановке. А уборщицу я здесь не потерплю, – это последнее, что услышала девушка. Она вышла за дверь.