Она посмотрела на Данила, когда он поставил шампанское на ее столик. От ее взгляда и легкой улыбки ему стало не по себе: ноги стали ватными, а ладони вспотели.
– Ещё раз прошу прощения. В этот раз за шампанское. Оказалось, что в запасах – это лучшее из того, что есть.
Лучше бы она промолчала.
И снова, будто женщина владела силой мысли, как из ниоткуда появились официанты: один принёс ещё один шезлонг, а другой – бокал.
– Наверно, самое лучшее, что у них тут есть – это вы, – сказал Данил и, помедлив в нерешительности, все же присел на шезлонг. Их теперь разделял столик.
Глава 8.4
Красивое лицо женщины тронула лёгкая ухмылка. Данил пытался угадать, сколько же ей лет. Она выглядела достаточно зрело, но не было и намека на приближающееся увядание. Интересно, сколько же она тратит, чтобы выглядеть настолько потрясающе или же она дочь самой природы, и та дала ей самое лучшее?
– Хочу сказать, что вы нисколько меня не потревожили. В конце концов этот пляж не моя собственность, – сказал Данил и тут же отругал себя за сказанную им чушь.
– Я наблюдала за вами. Мне показалось, что вы крайне нуждались в уединении.
– Все, что меня потревожило, так это музыка. Мне кажется, люди приходят сюда, чтобы послушать море.
Женщина поставила бокал, а затем выключила проигрыватель.
– Я здесь уже неделю и выхожу каждый вечер к морю. Мне так лучше спиться. Два дня из-за шторма мне пришлось просидеть у бассейна и в номере отеля.
– Я только заселился.
Незнакомка снова улыбнулась. Данил хотел стереть эту улыбку с ее лица. Женщина, явно, издевалось над ним. Или это он издевался над собой, раз решил принять эти, так называемые, извинения. Что он делает? Разве ему не нужно к жене?
– Мой отец был когда-то совладельцем местных прибрежных отелей. Я редко видела его, и в эти редкие моменты мы собирались всей семьей у моря.
– Где сейчас ваш отец?
Глаза женщины тут же потухли и Данил пожалел, что задал этот вопрос. Он даже ощутил почти физическую боль, когда заметил перемену на ее лице.
– Надеюсь, что там, где солнце заходит за воду вечно.
– Я не хотел…
– Вам не стоит извиняться, иначе весь вечер мы только и будем делать, что передаривать бутылку этой дряни, – от ее смеха Данилу полегчало.
Незнакомка взяла бутылку ещё не откупоренного шампанского и протянула Данилу:
– Откроете? Я не могу весь вечер гонять туда-сюда этих бедняг. Мне кажется, меня уже все здесь ненавидят.
– Шутите? – Данил принял бутылку так, чтобы их пальцы не соприкоснулись. – Мне кажется, они готовы приплачивать, лишь бы только обслуживать вас.
– Вы мне льстите, – ответила женщина и даже не вздрогнула, когда выстрелила пробка от шампанского. Данил наполнил свой бокал и приподнял его, приглашая выпить вместе.
– Как вы думаете, пить за знакомство – это все ещё пошло?
– Мы с вами ещё даже не познакомились, – сказала женщина и сделала маленький глоток.
– Данил, – сказал он и осушил бокал. Конечно, смешивать алкоголь было плохой идеей и завтра он об этом пожалеет. Но что такое завтра? Его даже не существует.
– А вы хотите, чтобы я вам сказала настоящее имя?
– Если бы я хотел с вами закрутить роман, то может быть, но меня в отеле ждёт жена и я не смогу…
– Елена, как вы думаете, мне бы подошло? – яд так и стекал с ее губ. Данил переменился в лице, его будто ударило. Но на берегу было по-прежнему спокойно, а вот внутри мужчины волны начинали бросаться на берег. Но он все же нашел силы ответить незнакомке как можно спокойно:
– Так зовут мою секретаршу, не думаю, что вам бы подошло такое имя, – женщина посмотрела на Данила с нескрываемым любопытством, – не то чтобы это имя не подходило конкретно вам, но…
– … оно не подходит серой мышке? Поверьте, это всего лишь образ для всех, а для мужчины, в которого влюблена такая женщина…
– Стоп, – Данил сел так, чтобы его собеседница хорошо видела, – мне не нравится куда, уходит наш с вами разговор, и я хотел бы провести черту…
Незнакомка или же ее, на самом деле, звали Елена, протянула тоненькую руку к проигрывателю, включила музыку и добавила громкость. Заиграла та самая песня, которую Данил предпочел бы забыть. Он был готов заплатить радиостанциям, что крутили ее довольно часто в те дни, когда Данила, преисполненный скорбью, нашел утешение в объятиях той самой серой мыши.