– Что, не нравится, как выглядит этот город? – раздалось у него над головой, отчего Федя дернулся и открыл глаза. Рядом с ним сидел мужчина в пальто, застегнутым на все пуговицы.
Мальчик уже хотел было что-то ответить, но осекся. Какое ему дело до того, как одет человек. Если уж он решил себя убить, пожалуйста, подумал он.
– Сумасшедшее чаепитие с мартышками, – задумчиво прочитал человек в пальто. – как думаешь, интересно было бы сходить на это посмотреть?
Федя с недоверием посмотрел на мужчину. Тому явно стоило одеться полегче.
– Не люблю цирки, – пробурчал мальчик и снова перевел глаза в пол.
– Почему? – с интересом и какой-то осторожной теплотой в голове спросил незнакомец.
– Сначала ты думаешь, что там и правда будет весело. Но там только мучают животных. Особенно змей. Их усыпляют или выматывают, чтобы люди могли с ними фотографироваться. У меня есть фотография со змеей, но я не помню тот день в цирке. Мне потом рассказали, что мне на шею положили ее уже мертвой. Бедняга умерла, но, чтобы не потерять в деньгах, с ней все же предлагали сфотографироваться в конце преставления, – ответил Федя. Перед глазами поплыло, и он тряхнул головой, чтобы наладить связь с реальностью, которая, судя по отметке на термометре, больше походила на ад.
– Жутко, наверно, было, да?
Федя покосился на незнакомца и сказал:
– Я не помню этого. Но, судя по фотке, я был чертовски счастлив.
– И тебе за это стыдно?
– О чем вы вообще?
– О, а вот и наша маршрутка, – сказал человек в пальто и подскочил с места. Федя вздохнул, тяжело поднялся и, отодвинув в сторону тяжелую дверь, вошел в нагретый салон. С тем же успехом можно было сдавать маршрутку в аренду, как мобильную баню.
Мест в салоне было предостаточно, однако, человек в пальто сел рядом с Федей. Парнишку обдало какой-то странной прохладой
– Ты бы, – начал осторожно мужчина, – хотел что-то с этим сделать?
– С чем? – спокойно спросил мальчик, однако руки его почему-то тряслись.
– С этим всем, – человек в пальто описал руками круг в воздухе.
– Я вообще-то делаю, – мальчика и его собеседника подкинуло из-за того, что водитель не успел сбросить скорость перед лежачим полицейским.
– А какая польза от этого старого гнилого моста?
– А какая польза вообще от человечества, которое только и делает, что гадит и мучает животных? И вообще, какая вообще польза от таких вот разговоров? – сказал Федя, а затем схватился за поручень и пересел подальше от человека в пальто.
– Согласен, – продолжил человек в пальто. Несмотря на то, что между ними было расстояние и внутри маршрутки было достаточно шумно, Федя слышал отчетливо каждое слово незнакомца так, будто тот нацепил ему на ухо специальное устройство. – люди в таких ситуациях выглядят, как болельщики на футболе, что выкрикивают советы игрокам, как надо бить по мячу. Какой от этого толк?
Федя обернулся, как если бы кто-то похлопал его по плечу. Позади него никого не было. Он ехал в полном одиночестве. Но мальчик даже не удивился тому факту, что из салона только странным образом исчез некий странный человек. Мальчик этому даже не придал значения. Будто так и должно быть.
Глава 17. Ночь у костра
Паша пришел на пруд первым, но не спешил подходить к берегу и решил отсидеться в лесу. У пруда все еще находились рабочие, что облагораживали берег, но, судя по всему, они уже собирались по домам. Долговязый парень присел на поваленное дерево и посмотрел в сторону почти рухнувшего моста. Поверхность воды была идеально гладкой, а по цвету напоминало молоко. Горы, за которое через несколько часов сядет солнце, заменяли собой горизонт.
Жара почти спала, но духота продолжала держаться, смешиваясь с запахом листвы и разогретой земли. Идеальное время для того, чтобы искупаться, но придется подождать, иначе рабочие тебя прогонят за ограждение. А купаться здесь больше негде. Разве что колесить по горам, но это только если у тебя есть машина.
Паша притянул пакет, что принес с собой и достал оттуда один бутерброд с сыром. Есть он не хотел, но чем-то нужно было себя занять. Тем более, сам процесс поглощения пищи его успокаивал. ЧТо-то тревожило его, но он не мог понять, что именно. Внутри него было какое-то неприятное чувство, где-то в районе груди, но он не мог понять, откуда оно идет. Он ухмыльнулся. Ну, конечно, Нина.