— А разве не по спирали? — с брезгливой скукой на лице спросила Инна. — Ты путаешь умственное развитие с культурным. Это в нем сначала происходит частичное разрушение старого, потом новое начинает внедряться и развиваться, пока не дойдет до своего пика. Затем спад начинается, потому что не хватает у творческих людей идей и энергии, чтобы двигаться дальше. Они заканчиваются. Вот тут‑то другие таланты и лидеры появляются и ведут своих последователей к новым вершинам. Наша эволюция состоит в том, что мы не сами меняемся, а изменяем окружающую среду. Мы не отращиваем крылья, мы строим самолеты.
— Ты думаешь, отдельные яркие индивиды во всех областях жизни определяют качество каждой эпохи? — спросила ее Аня.
— Безусловно.
— Даже в глухое, дикое средневековье? Им же не давали высовываться.
— Но они были. Об умственном развитии человечества имеет смысл говорить по истечении многих миллионов лет, а не нескольких сотен или даже тысяч.
— А как же буквально сумасшедшее развитие науки и технологии в последнее столетие? Это революционный скачок или преддверие апокалипсиса? — спросила Жанна.
— Предотвращением которого и занимаются ученые во всем мире, — сказала Аня, как бы заверяя печатью слова Инны, и задала следующий вопрос:
— А если речь повести о духовном и нравственном развитии?
— Оно тоже происходит, но слишком медленно, — ответила Инна.
— Приведи пример.
— Ученые утверждают, что в средние века не существовало понятия совести.
— Сомневаюсь. Может, слова такого и не было, а чувство, я думаю, всегда существовало, — решительно и безапелляционно заявила Аня.
— И у обезьян? — уточнила Инна.
— В зачатке, — ответила та спокойно.
— Чего лишает себя человек, не читая? Жизненного опыта поколений, осмысленного писателями, счастья общения с богатым языком, культурой. Он теряет возможность развить свое образное мышление, — уже только с Жанной продолжила разговор Аня.
— Но если кому‑то всего этого не надо?
— Всем надо. Иначе получится, что один страну обустраивает, а другой и в своей семье порядок наводить не хочет, только разрушать способен.
— Люди находятся на разных этажах сознания и интеллекта. Умные книги нужны всем, но они должны быть разными по степени сложности и доступности.
— И без колеса человек обходился, корешки жевал, разговаривал на языке Эллочки-людоедки, — тихо, но заливисто рассмеялась Инна.
— Насмехаешься? Надо поднимать общий уровень развития людей и их культуру. Книга гармонизирует личность, тренирует и закаляет душу, — возразила ей Жанна.
— Опросы показывают, что современные подростки читают несравнимо меньше нас, но Пушкина и Лермонтова не обходят стороной. Печорин им близок. Не оглохли окончательно за перестройку, воспринимают поэтическую ткань стихов, наслаждаются словом, строем речи. И фильмы пятидесятилетней давности смотрят и наслаждаются, — сказала Аня.
— Серебряный век! Что не имя, то глыба! — вздохнула Жанна.
— «Бесы» — совершенно беспросветное произведение, но тоже притягивает школьников.
— Потому что, кое‑кто из представителей нового поколения «как бесы уже оседлали свои мерседесы…» и подвергают окружающих серьезному испытанию. — Конечно, это Инна ехидно подметила. — Ужастики дети любят, Шрек и Гарри Потер у мальчишек на первом месте. Мои внучатые племянники выросли на них. Они в Гарри Потере находят свою идентификацию. На данном этапе «Гарри Потер», — вершина подростковой литературы. Майн Рид и Беляев уже не увлекают. Я им пыталась их читать. Скорость разворачивания событий детей не устраивала. Говорили, что тягучий темп и нет созвучия с сегодняшним днем. Справедливости ради посочувствую давно ушедшим из жизни авторам: время безжалостно к их великим творениям. Ритм современной жизни оттеснил их в тень. То, что нас удовлетворяло, нынешним детям не подходит, потому что читают они произведения прошлого мозгами двадцать первого века. Мы в басне Крылова ценили трудолюбивого муравья, а они стоят на стороне стрекозы, жалеют ее. Вот я и думаю, нужен ли им «Тимур и его команда»? Может, детей надо воспитывать через посредство того, что им интересно?
— Наверное, из‑за Чехова Майн Рид в нашей юности прописался на российских просторах. Мы и сейчас много философствуем, в душе копаемся, а нашим детям очень не хватает положительной дерзновенности и в делах, и в мыслях. Они только до компьютера добрести могут, — сказала Аня. — Вот почему наша Сибирь свободна от приключений? Почему в ней не прорастает бытовой героизм, как у Джека Лондона на Аляске? Книг про войну детям не достаточно.