— Твои излишние комплименты мне ни к чему. Хочешь ими сбить меня с толку? — тихо спросила Лена. — «Беги от славы, беги от лести. Они — не слагаемые успеха». Многие хорошие люди, пройдя огонь и воды, медные трубы не преодолевают. Казалось бы, вот оно — счастье! А оно — мимо… Не достается выигрышный билет — успех.
— Мечтаешь отлучить его от себя? Не выйдет, — рассмеялась Инна.
— Современные дети другие, они живут фантазиями и воспринимают мир уже кем‑то переработанный. На их рисунках в основном иноземные черепашки ниндзя, которые все время ссорятся и воюют, да еще Барби. Это плохо, — удрученно заметила Аня. — А еще дети теперь не верят в сказки, как верили мы.
— Мой пятилетний внучатый племянник Димочка писал письмо Деду Морозу, а сам мне на ухо «по секрету» шептал, что Деда на самом деле не существует, что его взрослые придумали для детей.
А черепашки — дурное поветрие. Ничего, Ленины книги со временем, когда малыши подрастут, вернут их в реальность, научат понимать добро, — сказала Инна.
Лена улыбнулась, и из ее глаз на миг будто исчезла усталость.
— Тебе интересно писать о стариках, которые имеют право рассуждать о пережитом, потому что уважение к минувшему отличает культурного человека от дикаря? Потому что старики — аккумуляторы всего лучшего в поколении? Оно и понятно, мудрость возраста не затеняется личными пристрастиями. Они уже выше их. Это результат твоего трепетного отношения к представителям старшего поколения? — Этими вопросами Аня-педагог выразила свое серьезное отношение к Лениным книгам.
— Я люблю людей, — коротко ответила Лена.
— Рита говорила, что в советское время легче было писать. Творческие люди знали, что ждет от них государство. Были рамки: это можно, это нельзя. Жизнь была проще, стабильнее, народ был более расслабленный. Люди чувствовали дыхание времени, больше радовались. Раньше писателей вели и подталкивали, а теперь они живут в постоянном напряжении, в состоянии преодоления, собственно как и вся страна. Было духовное и душевное здоровье народа, а сейчас каждому второму требуется психиатр. Государство отыскивало таланты, несло за них ответственность: учило, выращивало, направляло обращаться к вечным и социальным темам, обеспечивало редактуру, трудоустраивало, давало жилье, — «поведала» подругам Аня.
— Сначала казалось, что весь мир принадлежит им. Потом узнавали, что и это недостижимо, и это недосягаемо… — усмехнулась Инна.
— Теперь обо всем говорят открыто, нет повода для аллюзий. А хороший юмор должен строиться на намеках и тонких ситуациях. Поэтому и опускаются многие нынешние юмористы ниже пояса. Происходит общее снижение уровня произведений, — добавила Жанна в разговор подруг еще один отрицательный момент.
— Есть социальный юмор, но я люблю безадресный, независимый от географии, общечеловеческий, но тонкий и умный. А если ощущение черных крыльев над миром, осознание зла, которое проникает во все щели, и невозможность от него избавиться? Не до юмора, — загрустила Аня. — И достойная сатира почему‑то отсутствует.
— Она, как правило, развивается и расцветает пышным цветом только в тоталитарном обществе. А у нас демократия.
— Не только, — упрямо не согласилась с Инной Аня. — Недостатков у нас сейчас, пока мы «перестраиваемся», много больше. Есть что покритиковать. Нам нужны таланты с врожденным чувством юмора и вкусом к самоиронии. Эти качества должны быть потребностью души, этакой горчичкой, шикарной приправой к серьезным «блюдам» в характерах юмористов. А сейчас иногда такую примитивную муру со сцены несут! И что самое обидное, считают себя талантами.
*
— Ты учитываешь потребности и желания читателей? — задала Лене наводящий вопрос Инна.
— В основном, свои. Я пытаюсь вести их за собой. — Во взгляде Лены, обращенном только к Инне, и в ее тоне содержалась мягкая ирония.
— Говоришь читателям: дышите и живите в одном ритме со мной и с моими героями? Заставляешь задуматься о том, что раньше им никогда не приходило в голову? Учишь?
— Ты всё слишком упрощаешь.
— Не хочешь написать роман о современных удачливых предпринимателях? А прообразом взять кого‑то рядом живущего, с реальными фактами из его жизни, с конкретной манерой действовать и говорить, узнаваемого.