— Ты права. Наша Алла была в Англии, в свое время разбогатевшей за счет колоний, и во Франции, и в Италии. Она честно рассказывала мне об их жизни, ничего не оставляла за рамками приличия. У них тоже есть и бедные и не очень культурные люди. Улицкая не знает истинного положения дел в тех странах или просто пиарится? — задалась вопросом Инна.
— Провинция — не ругательное слово. В наших деревнях живут самые чистые, честные люди, — заметила Жанна.
— Жанночка, ты слишком категорична. Успокойся. Не загоняй себя. Ну и порох! Ты не обманываешься? Улицкая может и не во всем продолжатель классический традиций, но она много чего хорошего делает. Она утверждает, что за счастье надо бороться. И это правильно. Все в чем‑то могут ошибаться или просто в сердцах бросить необдуманную фразу, хотя публичному человеку это непозволительно, — неожиданно встала на защиту писательницы Инна и тут же принялась привычно поддразнивать Аню:
— Прожить, не вкусив прекрасного запретного плода? Не познать полноты жизни? Потратить себя на одного мужа, ничего не стоящего как мужчина?
«Распустила язык длиннее некуда. Чтобы за меня говорили, начни я вести себя вот так же, как героини Улицкой? Развратная, распущенная?» — мысленно поспорила с Инной Аня. Но вслух только сердито пробормотала:
— Ой, не знаю, не знаю…
— Не шебарши. Я же шучу, — великодушно успокоила Инна совсем растерявшуюся Аню, а про себя подумала: «Даже педантичную Аньку до печенок проняла эта Улицкая. Талантливая, черт возьми! Ей Богу. Может, даже с крупицей гениальности. Ее бы данные да в «мирных» целях…»
— Аня, ты «Казус Кукоцкого» прочти. Сильная вещь, — посоветовала Инна.
— Я там что‑нибудь новое, ранее неизвестное, неожиданное почерпну из сталинской эпохи? У меня будут яркие открытия? То, что Черчилль — хитрый политик — комплимент Сталину сделал, мол, принял страну с сохой, а оставил с атомной бомбой, я уже слышала.
— Нет. В этом произведении умный психологизм цепляет.
— Занимательно, — пробурчала Аня и недоверчиво пожала плечами, не проявив бурного желания к продолжению разговора.
— Вот держу я иногда в руках книги некоторых названых тут авторов и думаю: «Может, и хорошо, что дети сейчас мало читают современных писателей, на классике застревают. А то добрались бы… и чему научились? Ужас! По крайней мере, не наберутся от них всякого, того, что может сломать им жизнь. Дети часто заражаются далеко не самым лучшим, — со вздохом заметила Жанна.
*
— Зачем нужны современные писатели? — спросила Аня.
— А то ты сама не знаешь, — фыркнула Инна.
Конечно, Аня знала ответ, но ей хотелось углубить и расширить свое понимание, чтобы ее подопечные получили из ее уст краткое и достойное обоснование.
— Проснулась-встрепенулась! Опять детские вопросы задаешь? — удивилась Инна. — Шекспир всё нам разъяснил о жизни людей еще четыреста лет назад. И Пушкин ответил на все вопросы своего времени, да еще в будущее заглянул. Но жизнь не стоит на месте. Меняются эпохи, в которых достается жить. Их надо изучать, давать оценки, преподносить долговременные прогнозы, чтобы люди могли адаптироваться в новых условиях.
— Пока писатели раздобудут деньги и выпустят в свет свои шедевры, уже новые веяния успеют нагрянуть и закрутить молодежь, — покачала головой Аня. — Какова наша национальная модель будущего? Есть ли сегодня некий главный вопрос, который ставит перед собой современная литература? — Аня направила свои вопросы непосредственно Лене.
— Литература и культура в целом должны обслуживать не идеи, а идеалы — включилась в разговор Инна. — Культура — это комплекс возможностей, где человек может проявить свою талантливость и активность. Но сейчас сокращается пространство, где он может действовать самостоятельно.