— А я была бы согласна отдать премиальные деньги, а славу лауреата себе оставить. Деньги с собой в могилу не унесешь, а слава и в реальной, и в будущей жизни осталась бы при моем имени, — рассмеялась Инна. Разговор явно развлекал ее.
«Ничего нового и оригинального не сказали». — Лена прикрыла тяжелые, словно чугуном налитые веки, но снова услышала Инну:
— «Закачала» внучатая племянница в мою электронную книгу произведения авторов, получивших премии «Русский Буккер» и «Большая книга» за последние три года. Далеко не всё понравилось. Нет волнующих тем или нет гениев слова? Цена им другая? Дефицит личностей? А в войну были, и при сталинском режиме тоже. Парадокс? Многих истребили? Геройство отсутствует? Недостаток прототипов? Может, теперь созданное, лет этак через сорок покажется шедевром? Не хотелось бы. Это означало бы полную деградацию.
— Обсудим этот вопрос завтра «на свежую» голову, — спокойно, но твердо сказала Лена и мысленно успокоила себя тем, что на встрече сокурсников будет не до литературных диспутов.
16
— …А как ты понимаешь выражение: искусство и литература должны идти впереди правды? — Это Аня обратилась к Инне.
Жанна на этот раз оказалась расторопнее:
— Фразы, вырванные из контекста трудно интерпретировать. Я предполагаю, что речь в ней идет о том, что читая книги человек, особенно подросток, как бы репетирует то, что потом будет проживать на самом деле. Так он учится. Потом, в своей жизни, ему проще будет делать правильные выводы. Но неправда тоже интересна писателю, как объект исследования.
— Спасибо за разъяснение, за проявленную заботу. Негоже нам, «представительным, гламурным» дамам быть в неведении, — нехорошо ухмыльнулась Инна.
— Всегда к вашим услугам, — одним галантно-насмешливым кивком, виртуально «расшаркалась» Жанна.
— Трудно простому человеку жить без правды, — вздохнула Аня. — Что кругом твориться! Ложь, ложь… Еще Черчилль писал, что маленькую правду охраняет эшелон лжи, чтобы не дать ей выйти наружу.
— Отец лжи — дьявол! В нас «или Бог, или черт сидит. Третьего стула нет». Русские писатели и художники всегда отвоевывали территорию правды, — сказала Жанна патетически.
— Малевич ее тоже искал? И что нашел? — спросила Аня.
— Черный квадрат. Видно до точки дошел… И произошло нечто замечательное: был создан новый визуальный язык художников — абстракционизм — симфония линий и цвета. Искали, копали и набрели, — хмыкнула Инна. — Такое иногда возникает от неопределенного, но непреодолимого неугасающего желания художников создать что‑то вечное: то в каком‑то смысле, взрыв феноменальной гаммы цветов, то запредельный полет свободной мысли и способность к ее изречению. Их картины кричат, зовут расшифровывать себя. Кто‑то хорошо сказал, что все можно назвать искусством, если его вставить в рамку. А надо возвращаться к человеку. Иногда новое отбрасывает в забытое прошлое: шаг вперед, два назад.
У Ани вопрошающе испуганно расширились глаза.
— Не морщи нос в гармошку, не волнуйся и не злись. Не спятил Малевич. Он в некотором смысле гений.
— Тошно от твоих шуток. Все‑таки у тебя шпора в одном месте.
— Юмора не понимаешь.
— А если о тебе кто‑нибудь вот так же, мол… до точки, посмотрела бы я, как ты запела.
— Не родился еще такой человек! — гордо вскинула голову Инна и надменно продолжила:
— Черный квадрат и до Малевича изображали, но никто не додумался пришпандорить ему философское обоснование. В этом его гениальность.
Правда бывает ползучая, твердо героически стоящая и летящая… Режиссер Довженко когда‑то так сказал. Ты за какой вариант? За беспощадность к ситуации? Ведь жизнь — постоянное преодоление препятствий. Как же иначе? Да?
Аня не поняла, чего добивается от нее Инна и предпочла промолчать.
— …Писатель всей своей жизнью предан слову. А кто‑то из великих сказал, что слова — бледные тени мыслей и ощущений, что стоят за ними, — сказала Аня. (Только бы не молчать?)
— Если послушать нашу беседу, то они не такие уж и бледные! — с удовольствием заметила Жанна.
— Литература — документ истории, а писатели — глаза и уши человечества. Вот и суди сама. Не надо вешать этикеток: такой, сякой… Все писатели занимаются поисками смысла жизни, но у каждого свой сектор изучения и своя дорога познания истины, — принялась философствовать Аня.