— Правда жанр притчи был под силу древним и великим.
— Слушаю тебя и чувствую, как диапазон моего недомыслия еще больше расширяется, — рассмеялась Инна.
— И я боюсь. Текст должен быть малообъемным, но художественным. А меня по‑прежнему, как и в детстве, тянет размахнуть фразу на полстраницы, украсить ее яркими бусами эпитетов и оборками метафор. И это не всегда работает в лучшую сторону. Но я борюсь с собой, постоянно нахожусь в процессе преодоления, — самокритично сказала Лена.
— Кроме шуток? А изобрести простую, мудрую формулу счастья тебе не приходило в голову? Или отрыть законы, по которым мы взаимодействуем?
— Какие уж тут шутки, — загрустила Лена. — Законы притяжения между людьми, как ты помнишь, я еще в школе на уроках физики придумывала. Считаешь, что у меня синдром недостатка внимания к собственной персоне?
— Труден путь к простоте? — Инна вернула Лену к ее намеченным целям.
— К мудрой простоте… Это была бы новая отправная точка, особая спринтерская дистанция… Планов много, но я чувствую свой ресурс. Сейчас я живу в строгом энергосберегающем режиме. Успехи добавляют сил, поэтому я еще способна делать что‑то существенное и в работе, и в творчестве.
— Была стайером, а хочешь попробовать себя на коротких дистанциях, в резких рывках? Я в ажиотаже! Назидательные мини-новеллы? Фи. Мелко берешь. Не сгораешь в костре своих амбиций. А я думала, включишься в масштабный мировой контекст чем‑то глобальным.
— Очередной сагой?
— Российские имена должны звучать, быть у всех на слуху! Похоже, нет больше в окружающей жизни того, что тебя могло бы удивить, восхитить и вдохновить. Только испугать или потрясти? Страх чьей‑то близкой смерти… Чувства притупились? Не удается набрать обороты? Вот ведь незадача! Это многое объясняет.
Лена не позволила подруге продолжать иронизировать.
— Инна, не дави. У меня есть желание потеснить твое пренебрежение логикой и лирикой, но оставлю это до следующего раза. Я не боюсь нарваться на твою язвительность, едкость или сарказм, только у меня сейчас не то настроение и самочувствие, чтобы изощряться в остроумии. Понимаешь, притчи — это слишком серьезно, в них нет размаха мыслей, но есть глубина, масштаб обобщения. Я давно к этому шла. Хотелось бы, чтобы именно они стали моей лебединой песней. Дождется ли она своего осуществления?.. Сейчас время ускоренного ритма жизни, и молодежь, читая мои уже изданные «взрослые» книги, может просто уснуть, — усмехнулась Лена.
— Но их надо ей читать, хотя бы для того, чтобы вовремя остановиться, оглянуться и задуматься над тем, как и чем живет. Художник не должен оправдываться за свой интерес к той или иной проблеме. Подобные романы в принципе не могут претендовать на краткость. Они состоят из размышлений, рассуждений и споров.
— И я считаю, что должна была их написать. И все же я думаю, что современный автор обязан писать более кратко, чтобы каждая строчка несла максимум информации. Дал бы Всевышний время и разум… У меня столько идей в голове роится! Я учу молодежь не жалеть об упущенных возможностях, вперед смотреть, а самой бывает до слез обидно, что не выбрала в свое время правильного направления жизни, не рискнула, не поверила в свои способности. Инна, понимаешь, счастье — это возможность строить свое будущее по своему усмотрению, по зову души, чтобы всю жизнь летать на крыльях собственной мечты, и в конце концов увидеть ее полное осуществление!
— Планов бездна, мыслей тьма. Теперь‑то мы упоены своей мудростью, — усмехнулась Инна.
— Грущу потому, что впереди слишком мало осталось. Жизнь так коротка! Нет ничего дороже времени. Нельзя тратить его впустую. День прожит напрасно, если я ничего не привнесла в свою жизнь, и оно не вылилось во что‑то хорошее и весомое.
Каждое произведение, прежде чем выйти в свет, должно отлежаться. Так писал Василий Иванович Белов. Чтобы слово заиграло, требуется предварительная порция молчания, а я не располагаю временем, которое необходимо для завершения задуманных дел, поэтому начинаю хандрить, мол, шансов мало… Говорят, что нельзя изменить судьбу, опередить события, что всё придет в нужное время. Ладно, не суть важно…
— Молодых еще можно перевоспитать, а тебя уже бесполезно, — сказала, будто обмолвилась, Инна. — Расслабься, ты слишком взыскательна. Не конкурируй сама с собой. Не пролистнула ты свою жизнь, многое в ней успела. Успокойся словами поэта Левитанского: «Поздний опыт зрелого ума возрасту другому не годится». Желаю успехов твоему следующему детищу. Напитай его теплом надежды. Оставайся самой собой, верь в то, что делаешь, люби свою мечту и все у тебя сложится. Я хочу, чтобы свет в твоей душе еще долго не угасал, чтобы ангел-хранитель тебя не покидал, и ты всегда была хранима небесной опекой.