«Инне опять хочется ужалить Лену? Не может быть», — возразила сама себе Аня и бросилась в бой:
— Это твой эмоциональный памфлет? Торопишься излить тяжкую ношу раздражения? Ты в этом мире видишь лишь уродство. Говоришь от своего имени или вообще? Не боишься цепной реакции последствий? Порезвилась, подразнила и будет.
— Я никогда не перехожу границ разумного, — удостоила Аню ответом Инна.
— Границы у всех разные, — тихо, но жестко парировала та.
«Опять они…» — вяло отреагировала Лена.
22
— …Настоящий писатель — больная совесть любого общества, — уклонилась от Инниных ядовитых стрел Лена.
— Пастернак еще ярче выразился. Сказал что‑то типа «Для меня книга — объем дымящейся совести».
— Иногда небольшая доля пафоса не во вред. Главное — уважительное отношение к слову, чтобы не переборщить, — сказала Жанна.
— Какая там правда, если купюры, — сказала Аня. — Одобряют со скрипом? Ничем не гнушаются? Небось вцепляются мертвой хваткой, выискивая аллюзии, подтексты? Поэт Дмитриев писал, что талант оскорбляет завистливую посредственность.
— Любимого конька оседлала, — усмехнулась Лена. — Имеешь зуб на критиков? Какой там у меня талант, так, «неопытная Муза». Притеснения? Ну, это от лукавого. Ты мыслишь старыми категориями. Что касается критики: она меня не может сильно задеть. Я себя оцениваю много жестче и больше полагаюсь на собственного внутреннего редактора, на так называемый самоконтроль, даже иногда издаю книги в авторской орфографии и пунктуации. Но я прислушиваюсь к замечаниям. Они полезны в любых смыслах. Читая о себе, иногда делаешь неожиданные открытия в собственном творчестве. А быть всем интересной и милой все равно не получится, сколько ни старайся.
— В тебе критик сильнее писателя? Надо иногда отпускать себя, — посоветовала Инна.
— Совсем между пишущими людьми нет борьбы, зависти, оговоров, нападок? Ты не подвергалась травле коллег? Не поверю. Расскажи о цеховых разборках, о схватках за премии, — попросила Жанна.
— Борьба? Ну, если только за деньги. Котел один, а ложек много. Британский Буккер приносит огромный доход, а русский не делает богаче. К тому же рынок реагирует на премии нелинейно. А у нас, в области, какие деньги? Так, слезы…
— Особенно если учесть, что количество талантов на единицу площади превосходит все мыслимые и немыслимые величины, — сказала Аня.
— И наш край богат поэтами, — улыбнулась Лена. — А издание книг влетает в копеечку. Продаются в основном детские книжки. И то не до прибыли, отбить бы затраты. Многим и это не удается. Взрослые книги окупаются только радостью удачно написанного текста. Алексей Толстой, тот который потомок Льва Толстого, советник нашего президента, правильно сказал, что культуру нельзя заставлять зарабатывать. Она — не услуги, которые государство предоставляет народу. Напротив, оно должно помогать развивать и внедрять культуру в массы. Книгопечатание — это бизнес. А бизнесмен в первую очередь думает о своей прибыли. Ширпотреб легче продавать.
— Высекла издателей, — хмыкнула Инна.
— Получается, сегодня в России нельзя прожить на доход от литературного труда? — спросила Жанна.
— Быть писателем и одновременно удачливым менеджером дано немногим. Это как сочетать несочетаемое. Вот и стремятся писатели на конкурсы за крохами. Собственно, не бывает писателей с легкими биографиями, так чтобы всю жизнь всё ровно и гладко. Молодым (не в смысле возраста), неизвестным писателям очень трудно пробиваться в издательства. «Колобок» переиздавать выгоднее. Беспроигрышный вариант. Только нельзя с потребительской оценкой подходить к литературе. Серьезные проблемы возникают и с распространением тиража. Почта втридорога дерет за пересылку. И везде деньги, деньги. Это тебе не при Союзе.
— Когда существовали принудительные тиражи — рассылки книг и журналов по школам и библиотекам? — уточнила Аня.
Лена не ответила. Наверное, не желала продолжать больную тему.
— Я хотела бы, чтобы мои внуки прочитали книгу Николая Носова «Витя Малеев в школе и дома». Я ее так любила в детстве! Но не могу найти даже в библиотеке, не то чтобы купить, — вклинилась со своей жалобой Жанна. — И как поется в небезызвестной частушке: «Отсюда все последствия».
— Но получить премию — дело не безнадежное. Уверяю. Может, когда‑нибудь и я получу что‑нибудь достойное, — непредсказуемо «закруглила» свою мысль Лена.