— В бой рвешься? Так и разбирает тебя. Не слишком ли далеко заходишь в своих шутках? Окажи любезность, посиди хоть немного в резерве, — тихо и сокрушенно-насмешливо посоветовала Лена подруге.
— Не исходи благородным гневом. Ты от меня слишком многого хочешь.
«Бузит, паясничает, ну совсем как школьница. Вот ведь натура. Упреков, как и раньше, не принимает. За подругу снова принялась. Удивляюсь Ленкиной бесконечной снисходительности и великодушию. Я на месте Лены уже давно бы ее расчихвостила, и разбежались бы мы с ней навсегда», — мысленно посетовала на Инну Жанна.
— …Если уж на то пошло, писатели всегда выставляют свои переживания на всеобщее обозрение, — сказала Аня.
— И что из того? — спросила Инна.
Лена приподняла голову.
— Вот-вот, давай сама отчитывайся, — рассмеялась Инна. — Только не переводи стрелки на Риту, о себе рассказывай, хотя бы затем, чтобы оправдать себя в собственных и наших глазах. Уснащай свой монолог чужой лестью, не забывая, что она есть чья‑то месть. Я разрешаю. Не чинись. За чем дело стало? Доложись, почему о судьбе русской женской души пишешь? Потому что в литературе по большей части и авторы, и герои — мужчины?
«Совершенно ясно, что Инка хочет подискутировать, распалить жаркий спор. Желает с кем‑то посчитаться или потягаться? Пусть не надеется, я не оправдаю ее ожиданий», — самолюбиво подумала Жанна.
— Инна, некритическое отношение к себе приводит к казусам, — тихо отозвалась Лена.
Разговор на этом пресекся. Наступившая тишина была слишком напряженной. И кто из присутствующих женщин, о чем думал в это время, понять было невозможно. Имело смысл только догадываться. Чем Аня и занялась. Но Инна прервала ее размышления своим пустяшным вопросом к Лене:
— Я запамятовала: почему ты ручкой пишешь, а не сразу на компьютере?
— На компьютере я работаю медленно, а мои мысли бегут слишком быстро. Я не успеваю их записывать и часто забываю то, о чем и как хотела сказать. А иногда, многократно переделывая фразу, вдруг обнаруживаю, что первая была лучше, но я ее уже стерла не только в компьютере, но и из своей памяти. Переживаю, конечно. А мне это надо?
«Вопросы теряют свою «глобальность» и, похоже, скоро совсем иссякнут», — медленно проплыла в мозгу Лены приятная, успокаивающая мысль.
28
— Как‑то узнала из энциклопедии об одном знакомом писателе, что он издал шестнадцать книг. Заинтересовалась. Пошла в библиотеку. Выдали мне маленькую стопку книжечек формата записных. «Всего‑то? — удивилась я. — Кот наплакал стишков и рассказиков? Как подобное квалифицировать? У моей подруги издана всего одна книга, но какой том, какие стихи! Во всяком случае, в Москве она прозвучала. А у этого числится много, но все — на четыре аккорда», — поведала Аня подругам с грустью. — По мне так это неуважение к себе. И вообще… это что‑то вроде обмана. Да… из первых рук узнать о человеке всегда вернее.
— А может, те книжки стоящие? Маленькие, да удаленькие, — возразила Жанна. — Толстый том будет итогом всей его творческой жизни. А до этого как ему прозвучать?
— Читая энциклопедию, я представляла себе маститого писателя. А-а… — раздраженно махнула рукой Аня.
«Можно подумать ненароком вспомнила. Себя превозносит. Ей это удалось на славу. Не заведешь меня. Перебьешься», — ревниво фыркнула Инна и, успокаивая себя, сквозь зубы произнесла необщеупотребительное, неприличное слово.
— Теперь дутые имена не редкость, — поддержала Аню Жанна. А та продолжила грустить:
— Я как‑то сидела в администрации, ждала начальника. От скуки завела разговор о поэтах. Все присутствующие в приемной принялись «вдохновенно» хвалить одного местного автора. Я спросила: «А что вы из него читали?» Пауза. «Вы правы, — сказала я, — у него за душой ни одной изданной книжки, только две небольшие хвалебные статьи в областном журнале и два стихотворения. Но уже член Союза писателей».
— Прикольно «ничего не знача, быть притчей на устах у всех». Надо же, пара заметок… и уже по колено в литературе! Чьими‑то стараниями… Уметь надо, — саркастически заметила Инна. — И ведь кто‑то и зачем‑то этому поспособствовал. Рекламировал, навязывал. И добился своего. И того расхваленного человека повсеместно знают, слава о нем распространяется по области, по стране, как круги на воде.