— Но секретарь — не чиновник. Начальник мог и не знать системы составления списков просителей. В его ведении дела более важные, — заметила Инна и обратилась к Жанне:
— Судьба не полностью растоптала твоего знакомого? Близкие люди поддержали его?
— Родственники и друзья помогают ему жить, но не могут помочь понять, зачем жить… Что тут еще можно посоветовать или сделать? Как жить, заранее зная, что проиграешь?
— Истинное мужество любить жизнь, будучи хорошо осведомленным о всевозможных проблемах и осложнениях, встречающихся на пути человека. Когда человек тонет, он знает, что делать, и понимает, что все зависит только от него, — еще раз жестко подтвердила Инна свои, прежде высказанные слова.
— «Человека борющегося и пытающегося идти впереди, можно всегда отличить по стрелам, торчащим у него из спины», — усмехнулась Инна.
— Даже, если она согбенная, — грустно добавила Аня.
— И все же нам не стоит судить о том, чего мы доподлинно не знаем. Был у меня знакомый депутат: прекрасный человек, всем помогал. Потом в администрацию попал. Он мне как‑то сознавался, что руководить очень трудно, за себя отвечать легко. Еще говорил, что у них там совсем другая система отношений, а главное, другие масштабы. (Жанна дает задний ход?) Но в памяти людей он остался хорошим депутатом, а не одним из многочисленных клерков.
— В администрации он затерялся? — спросила Инна.
Но Жанна не ответила. В данный момент ее больше волновала судьба знакомого поэта.
— Понимаешь, после одного прискорбного случая он вообще духом пал.
— Что с ним стряслось?
— Он мне так рассказывал: «Была в администрации одна женщина, принявшая во мне участие. Защитила от наглого, лживого издателя. Сумела отобрать у него мои кровные деньги. Зовут ее Нина Петровна. Добрая, честная, искренняя. Так ее уволили, не дали даже год до конца доработать, лишили пенсии, положенной госслужащим».
— Такая честная, что у всех на подозрении? — усмехнулась Инна. — Знакомая ситуация. Чем она не угодила руководству? За что ее жестоко наказали?
— Поэт мне так объяснил: «Поговаривали, что кто‑то на нее свалил свою вину, подставил и выжил с должности. Темная история. Мне в ней не разобраться. Я был в шоке. Наконец‑то встретил в их рядах нормального, порядочного, человечного сотрудника, который думал не только о себе, — и вдруг такое. До слез переживал ее незаслуженное наказание, даже в церковь ходил, ставил свечку и молился об ее благополучии. Вот до чего дошел. Себя пытался винить.
И как допускается такой произвол, нам простым смертным не понять. Начальники верят сплетням и оговорам, а не своим глазам и своему чутью? У меня на работе всё четко, логично, выверено, а там, у чиновников, с их необоснованным гипертрофированным чувством собственного достоинства сплошные зигзаги: подсиживают, зажимают, проталкивают… Пауки в банке. Собаки в дикой своре… У них свои «игры без правил». Нам их не понять. Ради того, чтобы остаться в своем кресле, любого готовы сожрать, с лица земли стереть. Собственно, разве редки случаи, когда сильные и непорядочные побеждают честных?»
Ой, еще одну историю, связанную с моим знакомым вспомнила. Пришло в писательскую организацию официальное письмо с просьбой сообщить о нем некоторые биографические данные. Оказывается, его произведения пришлись по душе читателям одной из соседних областей, и редакционная комиссия решила включить его в свою энциклопедию. Когда он совершенно неожиданно нашел о себе несколько приятных строк среди корифеев науки и искусства, то чуть не расплакался и позвонил своему сокурснику, похвалился. А тот сказал: «Я слышал, что запрос делался только на тебя, но твой председатель не отстал от комиссии, пока та не поместила в энциклопедию его с сотоварищами. До последнего давил, не давал о тебе информацию. Обрати внимание: о себе он размахнулся на две страницы, а на твой счет добрых слов пожалел». Но мой знакомый был счастлив, что за него боролись, он был несказанно благодарен тем людям.
— Придет время, когда компьютеры станут управлять государством, и мы избавимся от чиновничьей тирании, — рассмеялась Инна. — А пока «поколесил» бы твой знакомый по интернету, выяснил адреса и без проволочек пристроил свои стихи или что там у него, в какой‑нибудь захудалый периферийный журнал. Мне случайный попутчик в поезде хвалился, что печатается — забыла где — в одной из наших бывших республик, — вернулась к начатой ранее теме Инна.