— При чтении книги меня раздражали с утомительным однообразием повторяющиеся описания обряда облачения главного героя в религиозные атрибуты перед священнодействием. Кому это интересно? Один раз посвятил, объяснил и хватит. Можно подумать, без унылой сутаны священника, без этой амуниции он сам — ноль и слова его, лишенные внешнего благочестия — пустой звук. Сними с него наперстный крест и он никто? И уже нет его виртуального Бога… Вместо истины — обряды? Не в обрядах святость. Их церковь придумала для давления на массы.
И униженно-подобострастное целование рук священника я не признаю, оно меня бесит. Многократным повторением этого ритуала поп как бы приучает к его обязательности. Когда благоговеешь перед очень умным человеком — понятно, а тут… Уж не взыщите, не стану… С детства это меня коробило.
— Я понимаю, когда мужчина, благоговея, целует руку любимой женщине, — с улыбкой сказала Инна.
— Аня, в твоих словах есть какая‑то гордыня, — недовольно заметила Жанна. — Для веры, как и для любви нужна смелость и скромность.
— В церкви столько унижений для человека, что щепотка гордыни Ане не повредит, — усмехнулась Инна.
— Не могу кривить душой. Я избегаю общепринятых церковных обрядов. Бить поклоны неизвестно кому, бормотать молитвы перед иконой… это как ломать комедию. И в непорочное зачатие я не верю. Оно звучит как‑то… противоестественно, сказочно и наполовину пошло. И еще. Церковь дает понять, что спасение милостью божию… можно купить? Индульгенции — разве богоугодное дело? Священник утверждает, что в рай можно попасть только с помощью церкви, заплатив?.. Кто наделил этих… простых и грешных священников правами снимать и прощать грехи? Тогда и бессмертие можно купить, дав взятку апостолу Петру, у которого ключи от рая? Глупость несусветная! — возмутилась Аня. — Какой толк в молитвах, если грех уже совершен и еще многократно будет повторяться и тут же оплачиваться?
— Ты рискуешь оказаться в зоне моей критики. Я слышала, что хоть всё свое богатство церкви отдай, но если в душе нет божьей благодати — веры, и нет покаяния, все равно не спасешься, — заметила Жанна.
— Враги, многократно нападавшие на нашу страну, тоже шли убивать людей с благословения священников, и тоже каждый раз «честно» каялись? — насмешливо спросила Инна.
— Мне кажется, верующие за последнее время сильно изменились и способны вопрос веры взять в свои руки. Современный человек созрел для того, чтобы понять, что православие — это личные отношения с Высшей силой, без посредников. И это важная черта нового времени, — заявила Аня.
— Это называется внецерковная религия. В лоне католической церкви такие мысли высказывал Лютер. Он был предвестником не конфессиональной религии.
— Открыто покусился!
— Сильный, харизматичный, пассионарный, он был честен по отношению к себе, Богу и людям. Лютер задавал общую матрицу взглядов на религию. Он изменил лицо Европы! А еще Лютер — самый продуктивный писатель всех времен и народов. Он написал девяносто томов религиозных и философских исследований. Аня, ты его сторонница и поклонница, ты протестантка? — удивилась Жанна.
— Я сама по себе. Это моя собственная идея. Я долго к ней шла.
— Эта мысль — главная веха твоего окончательного разрыва с церковью?
— С верой в сказки, — ответила Аня. — Мне только что пришло в голову: В западной Европе с детских лет молятся на распятое мертвое тело Христа. Они каждый день видят его страдания. Этот момент в их религии ключевой? Она несет им страх смерти? В ней культ смерти? Мне кажется, в Греции христианство легкое, жизнерадостное. Там церковь вытаскивает из людей положительные эмоции? А в ликах наших святых я не вижу радости. Почему?