— А церковь кто строил бы? — спросила Жанна.
— Достойный.
— Найди такого.
— Недавно услышала в автобусе диалог:
«Церкви, церкви кругом строят. А поликлинику когда?»
«О душе думай».
«Я еще пожить хочу»», — вклинилась со своим рассказом Инна, но ход мыслей Ани не нарушила.
— У этого батюшки хватало терпения выслушивать исповеди чужих людей, но он не нашел в себе доброты разобраться в своей семье. Значит, он лгал людям или говорил им чужие заученные мысли. Да есть ли в нем истинная доброта? Может, просто выгода им руководит? Учить уму-разуму чужих людей не так уж и трудно, а вот донести нужные слова человеку, с которым каждый день бок о бок, когда накапливается масса обид, недомолвок и проблем — это уже не теория, а трудная практика, и без собственной силы воли, любви и желания — непосильная. Батюшка не сумел справиться или не захотел? Вот в чем вопрос. Если не сумел — это его беда, если не захотел — его великий грех, — сделала заключение Аня.
— Он, наверное, из тех, кто, придя домой снимает с головы корону и ставит ее в угол, — усмехнулась Лена. Она изо всех сил пыталась не потерять нить разговора — тема ее интересовала, — но слова подруг с трудом достигали ее усталого сознания.
— Аня, у меня создалось впечатление, что ты не отличаешь автора от его героя, — придирчиво заметила Жанна.
Но Аня не отреагировала на замечание и продолжила рассуждать:
— Священника возмутила ревность жены и он «встал и ушел». Это его слова. Ушел из семьи. А была ли в его поведении порядочность по отношению к женщинам, приходящим к нему на исповедь, и жалующимся на то, что не встречают они понимание и сочувствие у далеких от церкви мужей? Находила ли у него понимание жена? Вот он говорит, что ревность способна подменить любовь ненавистью. Так не давай повода. Цени достоинства и добродетели жены. Если любишь — уважай ее слабости, жалей, щади, сочувствуй, помогай. За всё в нашей жизни надо платить. Я так понимаю семейную жизнь.
Но нет, герою книги нравилась благосклонность и влюбленность в него прихожанок. Он гордился этим, иначе своей неприступностью сумел бы поставить заслон «служебным романам», не позволял бы им развиваться. И не было бы сплетен, любовных писем. Этим он доказал бы уважение к своей жене, семье. Его больше ценили бы верующие, тем более, что контингент прихожан в основном женский. Но он не принял никаких мер по спасению семьи. Не захотел понять обиды жены, простить ее гнев, естественный для оскорбленной женщины, измученной ревностью. Это у него означает честь быть избранным? И он еще после этого смеет говорить о своей способности быть проводником божьих идей! По мне так он абсолютно аморальный тип. Родители не заложили и не воспитали в нем нравственных устоев, и церковь не закрепила их. В нем побеждает гордыня и желание нравиться. А церковь ему нужна затем, чтобы восхвалять самого себя, холить самолюбие, чувствовать власть над людьми. И такой человек уверяет прихожан, что благодаря Божьему слову, приходящему через его посредство, они исцеляют свои души? Он слышит в своем сердце шепот Господа? Кто‑то сказал: «По месту прописки истины нет». И слова священника где‑то в стороне от правды.
— Ха! Помолимся и исцелимся, — по‑клоунски, но зло изрекла Инна.
— Как ты прикажешь понимать твои слова? — взвилась Жанна.
— Поп этот — примитивный человек, не умеющий рассуждать и думать о других, если за это не платят.
Он обыкновенный эгоист. В центре его вселенной он сам. Задолбил религиозные каноны — вот и весь его ум. Он не бог весть какой, а туда же… хитрый только.
— Инна, зачем ты так?.. Не на базаре. Оставь свои комментарии… — Лена не стала договаривать.
— Его принцип: «полюби меня черненьким, беленьким меня всякий полюбит».
— Я обыкновенный читатель и могу свободно высказывать свое мнение. Это ты обязана держать себя в рамках. Ты можешь возразить мне, что священник искренен даже в своих заблуждениях. Если бы заблуждения! Это его суть и она чувствуется в каждой строке книги. Говорит, как власть имеющий. Он своим примером творит зло. Он не живет жизнью своих прихожан, а использует их, — поддерживая Инну, не могла остановиться Аня.
— Автор не отошел от классики? Какая анатомия чувств, какие мощные, но… призрачные нити судеб его героев! — насмешливо поддакнула ей Инна.
— Герой книги и больным детям не сочувствует? — надеясь окончательно добить спорщицу, злорадно спросила Жанна.