«Такие слова с потолка не берутся, — удивилась Инна. — Мыслит глобальными категориями?»
— В том храме люди у врат каждый день толпились. Я сама видела, пробегая мимо по своим делам. Вот пример истинного служения народу! С каким достоинством нес себя тот представитель церкви! Будто за ним стояла великая идея спасения! Своим поведением он настраивал всех на возвышенный лад. Не уронил себя ни перед одной из самых прелестных прихожанок. Боготворить — пожалуйста, преклоняться — хоть сто порций. Но не более того. Да женщины и сами ни о каких вольностях по отношении к нему не помышляли. Ни одна не посмела приблизиться к нему на расстояние ближе допустимого — так нравственно велик и недосягаем был для них священник, — восторженно сказала Аня.
— А этот, который из книжки, наверное, не заставил бы себя долго уговаривать. Он слишком буквально и конкретно понял постулат: «Господь создал людей свободными». И освободил себя от семьи, — проехалась Инна в адрес спорного персонажа. — Вот если бы он от себя требовал высокого уровня нравственности, я бы…
Инна замолчала и вдруг спросила Аню:
— Почему мы не верим, что нас создал Бог? Все, что мы узнали о мире — крохи по сравнению с тем, что человечеству еще предстоит открыть. Компьютеры тоже не знают, что их придумали люди. Как тебе моя гениальная мысль?
Но Аня не вникла и продолжила возмущаться:
— Этот горе-герой пытается оправдаться неопытностью. Напустил на себя фасон наивности: мол, сам не ожидал от женщин, мол, для понимания многих вещей требуется жизненный опыт. Так говорить в его‑то далеко не юные годы?! Читатели не тупые, нечего им лапшу на уши навешивать. Овечку из себя невинную строит, на жалость бьет. Двух детей заимел, а что надо вести себя достойно так и не уразумел.
— Глупенький, не знал, что девочки в мальчиков влюбляются. Скромник, — съязвила Инна. — Имидж у него такой? Вспомни фильм «Три мушкетера». Священник ручки сложит лодочкой, головку склонит, глазки потупит, как красна девица — ну прямо‑таки стопроцентный праведник. А что творил… вытворял! Так и вижу его иконописное лицо.
— Я ужасаюсь равнодушию героя книги к семье и к ее основополагающим устоям. Мне кажется, его самого раздирают демоны противоречий. Он даже по светским нормам слишком тщеславен.
— Может, он многопланово талантлив и во всем пытается себя проявить? — с неожиданным восторженным умилением предположила Жанна.
— И преподнес нам книгу, с его точки зрения, служащую эталоном нравственности, в которой он хвалится тем, что увел в монахи нормальных здоровых людей способных творить на благо людей и своей страны? — насмешливо спросила Инна. — Требовал от жены во имя семьи и религии полностью отречься от мирской суеты, а сам не захотел лишить себя даже мелких пакостливых радостей. Примитивный мужской эгоизм сидит в нем глубоко и прочно. Гордыня у него превалируют над знанием и верой. Он даже влюбленность студентки использует!
— Из твоих слов я поняла, что она по своей воле помогала ему. Не скатывайся на беспочвенное осуждение.
Но Аня остановила Жанну:
— И такой… персонаж внушает прихожанам, что через него им передается благодать божия? Все помыслы его сводятся к неодолимой потребности денег и славы. И сам автор так поглощен обожанием своего героя, что даже не заметил, что всё это «высветил» и сделал достоянием читателей. Мне кажется, что изначально выбор героем-священником профессии диктовался, чем‑то вроде тщеславия или самовлюбленности.
— Кажется, кажется… Ты повторяешься. Ох уж эта ваша учительская привычка многократно «долбить» одно и то же, — усмехнулась Инна.
— Пифагор утверждал: «Заведите много хороших привычек, и ваша жизнь будет приятной», — защитила себя Аня.
— Учительских? — Высокие брови Инны удивленно подскочили кверху. — Это всё твои домыслы, психолог ты наш доморощенный.
— Не вижу ничего плохого в небольшом тщеславии, если оно на пользу делу, — сказала Жанна, чтобы притушить пожар Аниных эмоций.
— Ух, как ты, Анюта, попа по стенке размазала! В каких красках, с какой яростью! Может, он семьей пожертвовал ради будущей церкви? К неженатому священнику придет больше прихожанок, а значит, будет больше денег. Что по сравнению с этим значат какая‑то там жена и сын! Мелочь.
— Пожертвовал? Глупости! — разозлилась Аня, в запале не поняв Инниной иронии. — Эгоизм не может быть жертвенным. Герой книги — мелкий человечишко, ради выгоды произносящий высокие красивые слова. Я и в светской жизни таких «героев» наблюдаю ежедневно. Если бы полюбил, то так тому и быть. От счастья не исцеляют. А вдруг и эту на крестную муку сумеет послать?.. Тогда уж извините меня за резкость… — задумчиво пробормотала Аня.