— Когда я была маленькой, взрослые говорили, что все погибшие дети попадают в рай и становятся ангелами, потому что они безгрешны. Тогда за что платить? Бред какой‑то. Мне в голову не приходило давать деньги или подарки попу, чтобы он за меня помолился, я бы скорее хорошему врачу что‑нибудь в благодарность подарила, — сказала Аня.
— Религия, искусство и литература помогали в высоких понятиях осознать свой жизненный подвиг и не бояться смерти. Допустим в войну.
— Прекрати, — одернула Жанну Инна. Но та не послушала ее.
— А ты не касайся больных детей и их матерей. Неверующим не понять, насколько важна им поддержка Бога, как они цепляются за чудо, за то, последнее… что может спасти их на Земле и на Небе.
— Помолчите обе, — мягко попросила Лена.
— Верующие люди счастливее неверующих? — очень тихо спросила Аня.
— Ну, если только научатся ограждать себя от напастей крестом, — ехидно заметила Инна — Это то самое и есть, чего бы ты хотела? Тебе достаточно этим довольствоваться или ты мечтаешь о Царствии Небесном? — Инна отнесла свой последний вопрос к Жанне.
— Инна, не глумись, — тихо, но жестко потребовала Лена.
«Аня интересней и глубже, чем ее видит Инна. Она изучает, рассуждает и это в ней самое важное. Ее беспристрастность, стремление понять, чтобы голословно не осуждать… Но ее горячность…» — подумала Лена, уплывая в сон.
А Инна, глядя на подругу подумала с грустью: «И я в больнице после очередных химий вот также все время пребывала в состоянии бредового болезненного полусна».
*
— …А что автор хотел показать и доказать читателям в рассказе о насильнике? То, что Бог не помог священнику перевоспитать преступника? Поп расписался в своем бессилии? Нечего было ему пытаться использовать свои — якобы — «способности и связь с Богом» на «исцеление» бандита. Не умно. Этот проигрыш не вознес его имидж до небес, — с неубывающим раздражением сказала Инна.
— Злая ты.
«Может Жанна и тверда в вере, но не очень умна, если не умеет отражать нападки? Нет, скорее всего, она не очень сведуща», — подумала Лена.
— Вот так приложила! Не злая я, рассерженная. Чуть что, так сразу Инна. Всех собак на меня повесить готова. А ты так добрая и пушистая. Злой тот, кто использует, кто лжет. Я же правду говорю, а она часто бывает несладкая. — Инна как‑то по‑детски возмутилась, и от этого выглядела необыкновенно искренней. И Лена не выдержала:
— Спокойно всё взвесь. Ты же прекрасно понимаешь, что сложные вопросы часто требуют неоднозначных ответов. Приведи в единение и гармонию все свои мысли и чувства. У тебя это хорошо получается. — Она поощрительно улыбнулась.
— А о чем говорят рассказы «Прилепин» и «Рубин»? (Фамилии перекликаются с героями из классики?) Автор внушает нам, что без исповеди и причастия нельзя уходить из жизни. В рай не попадем. Священник использует горе, несчастья человеческие, страх людской перед болезнями, смертью и вообще перед тем, что за чертой, для того, чтобы пополнить казну церкви, чем она, собственно, и занималась на протяжении всего своего существования. Человек, охваченный скорбным трагизмом своей участи, ради спасения души готов жертвовать… А как же миллионы солдат, героически погибших без причастия? Матери в сердцах своих их отпевали и оплакивали? — спросила Аня.
— Священники придумали заочные обряды, — напомнила Инна.
— Имеешь ли ты право втискивать кого‑то в рамки своих понятий? — попыталась осадить Аню Жанна. — Ты втягиваешь нас в сомнительную дискуссию. Это мне не по душе. Я чувствую себя насильно вовлеченной в аферу. Не боишься быть превратно понятой? Ты запросто вываляла героя книги в грязи, не считаясь с его саном. У него на лбу написано: я лжец, я плохой? Воображаешь, что тебе открылась низменная сторона жизни священников, и ты обрела над ними власть? Ты взвинчена.
Сказала и осеклась, подумав: «Ну, как она еще больше заведется, и я с ней не справлюсь?»
— На кой мне власть! Я читала эту книгу, и у меня возникала масса вопросов. Например, разве можно скакать из одной религии в другую? «Нельзя дважды родиться, — весомо сказал один мой старый друг. — Поменять веру — это как перепрограммировать себя, задать себе новый жизненный код. А как же судьба, предназначенье Божье? Их нет?»
Почему нельзя венчаться без отметки в паспорте? До революции семнадцатого года можно было, а теперь что изменилось? Этот обряд перед Богом без штампа загса стал не действительным? Значит, священники признают светское выше религиозного?