— Ох уж эта наша повышенная чувствительность!
— И потом… ты же знаешь, хотя «усердие всё превозмогает», но «одного яйца дважды не высидишь». Козьма Прутков сказал. Я подумала и не стала возвращаться к уже написанному.
— Прутков. Какая прелесть! Его абсурдистские изречения и пародии часто бывали породистыми.
— Лена, какая была поломка в компьютере? Почему он глючил? И никто за это не получил нахлобучки? — полушутя спросила Инна подругу после некоторой паузы.
— Мои знания компьютера, увы, на уровне пользователя. Конечно, хотелось бы не быть прикованной к сыну, и не приставать к нему по малейшему пустяку, только мне некогда углубляться в изучение тонкостей его работы. Но даже сын не смог объяснить, отчего компьютер «колбасило». В его обширной практике подобного не случалось. И почему компьютер не сохранял новую и даже частично стирал старую информацию до сих пор не понятно. Когда я продемонстрировала сыну странный дефект, он сменил клавиатуру, и фокусы прекратились. Может, в процессе работы появлялась какая‑то несовместимость с основным блоком?
— И всего‑то? Детективная история!
— Как ты доказала дефективность своего компьютера?
— Очень просто. Трижды в присутствии сына впечатывала одну и ту же фразу, а через некоторое время она бесследно исчезала.
— А почему раньше не обнаружила потери в тексте?
— Во-первых, я не возвращалась к уже отредактированным страницам. Во-вторых, даже если и замечала, то не верила своей памяти. Ты же знаешь, какая она у меня после болезни. Я успокаивала себя тем, что устала и не чувствую текста. Такое со мной нередко случалось по вечерам. Да и сын шутливо утверждал, что это мои фантазии, и даже поддразнивал лишь только я заводила речь о потерях текста. И я отступала. И поделом мне. Надо было настаивать на проверках. А теперь сын сам в шоке.
Ты же знаешь мою невезучесть, Я повисаю на крючке даже чужой беды. Со мной происходят вещи, которые ни в коем случае невозможны с другими. Только ко мне в полупустом автобусе подсаживается какой‑нибудь гад. И отделавшись от него, я испытываю чувство схожее с тем, когда долго болея, вдруг выздоравливаю. Именно меня обвешивают на рынке и поражаются, если я напористо возражаю. Аура моя такая? Беззащитность что ли от меня исходит, та, которая глубоко сидит во мне, которую я прячу.
— Ставишь на седьмую лошадь — на твое счастливое число, — а она приходит седьмой? — усмехнулась Инна. — В этом мы с тобой разительно схожи.
— И, тем не менее, что поразительно… я часто чувствую, что кто‑то свыше держит мою судьбу в своих руках и спасает в самые опасные моменты жизни.
— Приклепала к себе клеймо неудачницы? И ты миришься с подобным статусом? Может, еще скажешь, что существуют некие нити, отрицательные связи, в которых ты запутываешься? А почему именно ты? Так запрограммирована? Ты непроизвольно так себя ведешь, и свои действия интерпретируешь соответственно настрою. Начни к себе лучше относиться. У тебя же полноценное объемное существование личности. Ты из‑за болезни хандришь. В тебе говорит мнительность. Разве ты не притягиваешь к себе то, к чему стремишься?
— Если бы то. Я его догоняю.
— Скажешь, обреченность рифмуется со всей твоей жизнью, но тебе не хочется сохраняться на обочине? Не только с тобой случаются всякие провалы. Мой знакомый юрист жаловался, что у него за несколько секунд «слиняла» вся база данных о клиентах, собранная им в течение пяти лет, потому что он забыл переписать ее на отдельную дискету. И жалобы от бухгалтеров я получала, чуть ли не каждый месяц. Да что далеко ходить! Моя знакомая работает в типографии, так у нее компьютер постоянно «глотает» пробелы, а то и вообще какую‑то муру выдает, добавляя работы и без того загруженным корректорам. — Инна не стала приводить в пример себя, но попыталась успокоить подругу, указав ей на тривиальность подобного явления в повседневной практике пользователей. Только неудачный подход она выбрала.
— У юриста причина другая: его личная неаккуратность. Меня в этом нельзя упрекнуть. Я не забывала постоянно записывать свой новый текст, а он все равно стирался. Неприятности неотступно преследуют меня. И за что меня проведение наказывает? Может, в каких‑то моих действиях видит злой умысел? — усмехнулась Лена. — Кто бы открыл мне эту мистическую тайну? И хотя я не охотница до подобного рода сентенций, но в данном случае, наверное, прислушалась бы. Мой дед рассказывал, что в армии везучесть ценилась больше смелости. К везучим солдатам льнули.