— Побывав в шаге от смерти, ты поняла, что не стоит растрачивать себя на мелочи. Писательство не может быть хобби, между делом им нельзя заниматься. Конечно, соблазн был велик, но… не получалось. Ему надо отдавать всю жизнь без остатка. Если полностью погружаешься в этот процесс, надолго прерываться невозможно. Правда же? Каждый наполненный день приближает к истине или к счастью?
Ничего, Ленок, полгода — не срок. Годы прошли, пока ты смогла после больницы восстановить способность к творчеству.
В ответ Лена только грустно улыбнулась.
— Не хандри, не гневи Бога. У тебя всё хорошо в семье, есть интересная работа, есть прекрасная отдушина — писательство. И всего этого ты добилась сама. Чего еще можно желать? Только здоровья. А природа, музыка… Да просто сама жизнь… Ленка, ты счастливейший человек!
Инна порывисто обняла подругу. А спустя минуту, Лена прошептала:
— Ты все про меня, да про меня… Но я чувствую, что ты хочешь поделиться со мной чем‑то особенным, очень важным.
— С некоторых пор я пишу картины-настроения.
— Какое счастье! Я всегда знала, что твоя богатая душа ищет способа выразить себя. Я никогда не сомневалась в том, что ты талантливая! Почему раньше молчала?
— Как и ты, я хотела признания специалистов. Для тебя. Мне же важен только сам процесс и эмоциональная разрядка. Теперь картины — мои аккумуляторы, моя любовь и жизненная сила.
— Боже мой! С ума схожу от нетерпения их увидеть! Буду жить ожиданием нашей скорейшей встречи в твоем логове!
— На моей выставке. Послезавтра. — Лицо Инны лучилось открытой радостью.
Лена так крепко прижала к себе подругу, что той показалось, будто она почувствовала хруст своих плечевых суставов. А может и Лениных.
— Какое горячее, дружеское объятье! — как всегда шутливо-иронично отреагировала на Ленины эмоции Инна. Но в ее глазах блестели счастливые, благодарные слезы.
Последовала короткая пауза. Лена, очнувшись от приятного потрясения, широко улыбнулась и произнесла тихо, но восторженно:
— Мы обе нашли себя. Жизнь прекрасна! И это не обсуждается!
— Жизнь больше удивительна, чем прекрасна, — уточнила Инна, припомнив студенческую поговорку.
Это была ее уверенная точка зрения. Лена не стала с ней спорить. В комнате воцарилась тишина, до предела насыщенная счастьем.
Лена с наслаждением закрыла глаза, пытаясь в красках представить себе сюжеты картин подруги. «Ветер на косе»? «Птицы, застигнутые бурей»? «Закат в предчувствии…»? — перебирала она предполагаемые варианты. — А может, вовсе что‑то неожиданное, светлое, о чем мечталось еще в детстве?..»
2003 г.
Продолжение следует.
Контакты
Уважаемый читатель! Буду Вам благодарна, если Вы поделитесь мыслями о моих книгах на сайте, где скачали эту книгу. Если проблемы, поднятые в моих книгах, созвучны с Вашими переживаниями и взглядами на жизнь, или Вы хотите поделиться эмоциями или историями лично — вот мои контакты:
Вконтакте:
https://vk.com/shevchenko.larisa
Сотовый:
Skype:
emaiclass="underline"
larisa.shevchenko.lipetsk@yandex.ru
Сайт:
Пишите, звоните. Буду рада общению!
Отзыв: Творчество
После нескольких лет творческого труда детский писатель Лариса Шевченко в начале 2014 года выпустила в свет заслуживающее серьезного внимания читателей произведение для взрослых — двухтомник «Вкус жизни». За ними последовали «Реквием», «Ее величество» и «Любовь моя»
Книга «Любовь моя» о писательском труде, о роли вдохновения, о трудностях, возникающих на пути писателя. Она о радости творчества. У Л. Я. Шевченко проблемы писателей преподнесены с приличной долей иронии. К месту в книге и интересные мимолетные наблюдения, и краткие хрупкие фразы, и длинные, подчас интригующие размышления. Она — писатель, который в состоянии почувствовать и выразить полутона, тончайшие малоосязаемые моменты ощущений своих героев. Вот поэтому обманчивая простота сюжетов ее рассказов оборачивается бездонной глубиной чувств. О жизни она пишет то с болью, то светло, с оптимизмом, но главное искренно, ярко и эмоционально. Не замечено за нею «перекоса в сторону умильности и благодушия», «не ранит она свою совесть ни ложью, ни пустыми выдумками, не сглаживает острые углы». Она — камертон реальности. Может, что‑то слишком жесткое и не договаривает, умалчивает, но это уж ее принцип: писать без «чернухи».