Жанна не приняла замечания Ани о преемственности литературных эпох, потому что вспомнила неблизких ей поэтов-авангардистов двадцатых годов, но спорить не рискнула. Для этого требовалось обладать достаточно полной информацией о предмете.
— …Непонятые, отодвинутые и забытые писатели на новом витке развития литературы могут быть приподняты и зачислены в классики, — сказала Аня.
— Случается такое, — кивнула Инна.
— Мне нравится интересный прием использования писателями снов персонажей. Через своеобразные сюрреалистические подходы легче рассказывать о непредсказуемой и подчас жестокой действительности, — сказала Жанна.
— Со школьной поры Чернышевский из головы не выветрился? Осиновым колом в сердце застрял? Девушка, ты часом не обмишулилась? Ты еще эпистолярный жанр возроди, — насмешливо откликнулась Инна.
— Он без нас всплыл в интернете. Время потребовало, — мгновенно отреагировала на выпад Аня. — Вся литература ушла в интернет. Скачивай все, что душе угодно и читай.
— Это обнадеживает, — думая о чем‑то своем, пробурчала Инна.
Чтобы не разжигать спор, Аня миролюбиво заговорила о более ей близком и понятном.
— Что трогает бывшего детдомовца? Не умозрительные, а личные искрение переживания. Да, Рита резка в своих высказываниях, но она молодец уже потому, что рискнула обо всем впрямую написать. Место истинного писателя среди униженных и оскорбленных. Оставим мужчинам решать глобальные мировые задачи, а женщины пусть занимаются не менее важными вопросами семьи. Каждому свое. Семья — широкое, достойное поле деятельности.
— Без мужчин решать проблемы семьи? Они и есть первейшая причина ее бед! — возмутилась Инна. — Нет, вы посмотрите на нее! И она загоняет женщин на кухню. Ты за поражение нас в правах? Вот так ты поняла Риту?!
— Это ты не так меня поняла. Я не то хотела сказать… — попыталась оправдаться Аня.
— Эх! Из века в век одно и то же: мужчины, женщины! Ремейки нужны, чтобы «слово залежалое отряхнуть от пыли и плесени»? Рита всю Россию хочет наставить на путь истинный? Желает, как Орфей, научить человечество человеческому? А может, вкрадчиво плетет общеизвестное: мол, у женщин обычно скорее срабатывает логика житейских неурядиц и она заслоняет им всё другое… Наверное, некоторым мужчинам полезно почитать, что о них думают женщины. Пусть как в зеркале увидят свое отражение. (Можно подумать, что в семейных ссорах они мало слышат «комплиментов» в свой адрес!) И тогда выразительные бытовые детали начнут звучать как метафоры и наконец‑то затронут их сердца! Ну и все такое прочее… Да? — спросила Инна.
— А без мужчин так не зазвучат? Одно глумление у тебя на уме. Только оно тебе и под стать. Ахинею несешь. Всё перевернула с ног на голову. — Аня сердито оглянулась на Инну через плечо. Но та всем своим видом показала полное безразличие к ее замечанию.
«Нашла с кем связываться», — попеняла себе Аня.
— Получается, что с признанием Рите просто крупно повезло. Тоже мне теорема Вейерштрасса! Задачка с двумя неизвестными: муж и жена — одна сатана. Драматургия семейной жизни! — в своей привычной, ироничной манере продолжила нападки Инна.
«И в чем же Рите повезло? Только что хвалила ее, а теперь поносит. Почему? У нее семь пятниц на неделе?» — не поняла Аня Инну и сказала с обидой:
— На тебя не угодишь. Твоя жестокая насмешливость изводит меня.
— А если прельститься больше нечем? Ломаешь, подминаешь меня под себя? Ты давай, завязывай с этим. Что набычилась? Сто процентов попадания? Расслабься. Что глазами‑то стрижешь? — спросила Инна и без всякого стеснения устремила на Аню взгляд, полный наглого любопытства.
«Люди, в основном, не переносят, когда им смотрят прямо в глаза, теряются, отводят взгляд, а Инна любит этим пользоваться. Не самое лучшее ее качество», — молча отреагировала Лена.
— Отстань от меня, приохотилась травить. Твоя манера изъясняться может многих отвратить. Знаешь, кому‑то приятно решать твои ребусы, а кому‑то они поперек горла и приносят физическую боль, — простонала Аня.
— Ах, твое изнуренное сердце…
И в этом «ах» было столько иронии!
— Неужели прилив ностальгического великодушия? Нет, в тебе он так и не возобладал, — чуть приподнявшись на локте, пожурила подругу Лена. И подумала: «Ане кажется, что Инна держится с ней подчеркнуто неприязненно. В каждой фразе ей чудится глубоко упрятанная насмешка. «Заяц думал, что танковая атака направлена против него». Сама не старается расположить к себе. Напрасно. Инна может оценить и понять. В «борьбе» с ней Ане мешает переизбыток мнительности и неуверенности. Со стороны ее поведение выглядит, как добровольная попытка преодолевать ненужные препятствия. Инна тоже хороша. Партнера себе надо выбирать достойного».