— Я ей не советчица, — сухо ответила Лена подруге.
— «Играй, да не заигрывайся, шути, да не зашучивайся». Не стреляешь ли мимо цели? А то потерпишь сокрушительное поражение, и что тогда? — неодобрительно покачала головой Аня. — Рита пишет о своем поколении открыто, она воздает ему должное, не отметая плохое, не захваливая хорошее.
— Трудно попробовать, что ли, — пожала плечами Инна.
— Зачем теперь камуфлируют действительность? Боятся… как при Сталине? — недоуменно спросила Жанна.
— Направление называется фантастический реализм. Это смещение границ реальности…
— В мозгах, — прервала Лену Аня.
— Мужчинам неинтересно читать о том, что они видят вокруг. Им хочется доискиваться до истины, раскапывать ее, — лукаво, как ей самой показалось, заметила Инна.
— А и правда, — на удивление быстро согласилась Аня.
— Не в моих правилах что‑то советовать. Не ровен час, кого обижу. Но я и не отговариваю. Сама я больше за то, чтобы от условности возвращаться к реальности. Потому что это мое, — улыбнулась Лена.
— Гоголь был фантастический, фантасмагорический реалист, хотя и сказочник.
— Ну и словосочетание ты придумала, Жанна! Ты имеешь в виду его «Нос»? По мне так это полная шизофрения… патология одаренности, особое строение воображения. Писательская психика часто бывает на грани. Может, он на самом деле так воспринимал реальность? Помнится, в детстве от его слова «бяша…» меня мороз по коже пробирал и совсем нехорошо делалось во всем организме. И тогда мне казалось, что автор больной… и что у него отклонение, доведенное до гениальности, — осторожно пожаловалась Аня. — И, памятуя это, я…
— Как пронял!! До печенок? Талантище! И у кого это отклонения в мозгах?.. Ну, ты даешь! Это же художественный прием. Выдавливай из себя страхи сквозь трещины сознания. Не только «Сон разума рождает чудовищ», но и ужас. Шучу, не злись. Переживать подобные ощущения — большая роскошь. И это только подтверждает, что Гоголь прекрасный астральный мистический писатель. Он видел, чувствовал и умел передать то, что редко кому дано! — восхищенно сказала Инна. — Великому художнику слова иногда позволительно «сходить с ума».
— Этого я не отрицаю. Но некоторые — не стану называть их фамилии — за своей оригинальностью и ортодоксальностью скрывают абсурдную безвкусицу, утверждая, что норма в искусстве — это скучно. Иной фильм или выставку посмотришь и думаешь: не в психушке ли я? — выстрелила Аня в Инну крупнокалиберным снарядом.
— Ого! Пора выдвигать вперед бронетехнику. И это дело, не терпящее отлагательства, — азартно подхватилась с матраса Инна.
— Есть мнение, что эти приемы отжили свой век, — сказала Лена, испугавшись, что возникнет диспут об абстракционистах или еще того хуже… — Когда в обществе происходят перемены, в писательстве тоже возникает что‑то особенное. Жизнь сама диктует и выдвигает на первый план свежие идеи, иную эстетику, новых лидеров.
— Новая Россия, новая жизнь, иная литература, — поддакнула ей Жанна. — У каждого поколения свои герои.
— Мне кажется, людям, не знавшим подробностей нашей жизни, уже через пару поколений будет трудно понять, что зашифровали нынешние «оригинальничающие» авторы в своих произведениях, тем более, что объяснениями они не балуют. Современникам и то иногда эта задача представляется ребусом. Такого понапридумывают, что не со всяким воображением дотянуться до понимания, — неуверенно заметила Аня.
Но Инна с восторгом продолжила развивать свое предложение:
— В сказке можно быть предельно занимательным. Главное — больше тайного, секретного, с первых шагов недоступного пониманию. Ведь тайна — способ удержания внимания читателя. И как просто! А иначе Рита со своим реализмом-идеализмом может выглядеть на фоне фантастов примитивным нытиком.
«Инну можно принимать только в гомеопатических дозах», — подумала Жанна и рассмеялась:
— Даем советы писателям! В сказках кажущаяся простота. Поди, попробуй, напиши… умница ты наша «дорогая». Не каждому это дается. Идеи, сюжеты, методы носятся в воздухе, да мало кто их улавливает. И в головах у людей много чего витает, да наружу не просится.