— Эгоизм страшнее ревности, — заметила Аня.
— Какая же ревность без эгоизма? — удивилась Жанна.
— Ты об этом с Галей поговори, — посоветовала ей Инна.
*
Аня с Жанной тихо разговаривают. И Лена с Инной обсуждают свою серьезную тему и одновременно успевают прислушиваться к беседе своих подруг.
— …А мне кажется, молодежь читает книги из нашей юности. Просто новый контекст жизни задает им другие границы восприятия, поэтому наши любимые произведения в их сознании подвергаются некоторой трансформации. Это естественно и неизбежно. Жуль Верн уже не идет в сравнении с крутой детективной фантастикой типа Гарри Поттера, но базовые понятия остаются. Дружба, любовь, одиночество. И в этом — правда отчасти — заключается жизнестойкость старых произведений. Но подача современного материала — это уж точно — теперь требуется совсем иная, — сказала Аня. Жанна ей что‑то тихо ответила. И Аня добавила:
— Может, даже появится совершенно иная генерация писателей.
— …Язык передает наш внутренний мир. Один ученый сказал: «Границы моего мира определяются границами моего языка». Вот так‑то. А другой написал, что слово — самое точное и самое острое оружие, какое когда‑либо было у человека.
— Есть великие писатели, которые могут свои гениальные мысли, сделать достоянием других.
— И есть великие читатели. «Пусть другой гениально играет на флейте… Но еще гениальнее слушали вы», — написал поэт Андрей Дементьев.
— …Ты о беспрецедентной ситуации с русским языком, о мощной агрессивной интервенции иноязычных и компьютерных слов в русский язык и о необдуманных заимствованиях, которые могут затоптать веками выверенные истины, или о просторечье? Голова пухнет от новых терминов? Не волнуйся. Язык обновляется, это неизбежно. А истины проложат себе дорогу. Эпохи приходят, и уходят, а язык, в основе своей, остается и даже положительно совершенствуется. Так было всегда, — сказала Инна.
— Я смотрю на проблему шире. Сохранение языка — вопрос политический. «Укрепление позиций языка является стратегическим национальным приоритетом». Сейчас эта проблема стоит много острее, чем когда‑либо. «Укрепляя, сберегая и защищая русский язык, мы крепим прочность государства. Язык закладывает сущность мировоззрения, и тем оказывает сильнейшее влияние на его носителей, на народ… Искажение языка, его подмена может деформировать, а то и переформатировать личность и целый народ», — четко произнесла Лена.
— Пугаешь? — удивилась Инна.
— «Сохранение русского языка, — это сохранение национальной идентичности. Речь идет о том, чтобы быть и оставаться русским народом со своим характером, со своими традициями и самобытностью, чтобы не утратить историческую преемственность и связь поколений. Для нас, русских, это означает быть и оставаться русскими. И это вовсе не повод обвинять нас в шовинизме или национализме», — строго, как на научной конференции разъяснила Лена свою позицию Инне. И та подумала, что ее подруга ни за что не станет цитировать автора, с которым не согласна.
— Вот ты говорила, что современные дети не умеют читать. Что ты под этим понимаешь? — вмешалась в их разговор Аня.
— Ну не складывать же из букв слова. Уметь читать, значит, понимать, чувствовать и оценивать текст, — ответила Лена.
— А почему не умеют?
— Не учим думать, не прививаем подлинный вкус к слову. А нас учили. Если человек не умеет правильно читать, естественно, у него нет желания этим заниматься. Если меня не научили играть на скрипке, ты же не удивляешься тому, что я не рвусь на сцену? — сказала Инна.
— Вот так и упускаем детей, — вздохнула Аня.
А Лена продолжила важный разговор:
— «Язык — основа основ человека как такового. Вспомни из библии: «Вначале было Слово…». Вне слова, которое передает от поколения к поколению культуру, историю народа, его опыт и традиции, человек представляет из себя животное. Нет языка, нет человека, нет народа. Язык — это главная, даже, пожалуй, единственная основа для укрепления и сохранения России».