— Он о любви пишет? — поинтересовалась Аня.
— И о ней тоже. Еще он любит всё карикатурное, гротескное…
— А говорят, что мужской поэзии о любви сейчас не встретишь. Всюду женщины. Это раньше мужчины посвящали, воспевали… Эд — это такой страшненький, маленький, головастый толстяк с тонкими ручками? Я того изобличила? — осторожно уточнила Жанна.
— Голова у него и правда большая. Но это достоинство. Лучше, что ли, если маленькая? — защитила поэта Аня.
— Генетика Эда в плане внешности малость подкачала. Невзрачный фасад противоречит его внутреннему содержанию, — сказала Лена, — Но это неважно. После нескольких минут общения его внешних недостатков уже не замечаешь, они компенсируются талантом и обаянием. К тому же у него грустные-прегрустные и добрые-предобрые глаза. И стихи он пишет совершенно удивительные! Правда, когда крепко «подзаправится», чтобы расслабиться, потому что не может сочинять в состоянии нервного транса. Алкоголь, по его «неправильному» мнению, позволяет ему глубоко погружаться в себя. Стихи Эда дышат жизнью! Неизгладимое впечатление оставляют. Всё в его жизни вопреки… Его талант на русской почве, из истинно русских корней произрастает. Он родом из Мурманска. И что примечательно…
— А ты, друг мой сердешный, от каких корней росточек? — игриво перебила Лену Жанна.
Но ответила ей Инна:
— У меня родословная на лице отображена, а у Ленки темное детдомовское прошлое и национальность под вопросом. Помнится, она не хотела ничего общего иметь с отцом… да и с матерью… у нее там не все гладко.
— А в тебе так идеальная породистая чистокровность. Моя национальность — советский, а теперь российский человек, — осадила подругу Лена. — Не люблю, когда нагло, без согласия «больного» проводят анализ крови. По делам суди о человеке. Эта твоя процедура смахивает на…
Лена не закончила фразу, но Инна ее поняла, ускользнула от жесткого наказания взглядом, но не образумилась:
— Прозвучала мысль о новом типе человека? Во мне, конечно, тоже далеко не «чистая» кровь, но уж точно не совковая. А у тебя какой компот в крови? Прибалтийская какую пересиливает? Помнишь анекдот: «Еврейка плюс армянин — получается истинно русский человек!» Усомнилась? — прицепилась Инна теперь уже к Ане.
— «Обалдуй ты Ивановна», — детской фразой спокойно откликнулась та. А сама подумала недовольно: «Если ты подробно знаешь чьи‑то биографии, это не дает тебе право вмешиваться в их личную жизнь и дергать за нервы».
В Ане говорили прошлые, глубокие детдомовские комплексы.
И Лену покоробило беспардонное прилюдное копание Инны в ее родословной, и она намеренно продолжила рассказывать о поэте:
— Эдик, будучи трезвым, стесняется высвечивать эту милую сторону своей личной жизни. Не читает своих стихов вслух, не мучает свое семейство и друзей своими шедеврами, не показывает рукописи специалистам, хотя я не раз выражала ему свое восхищение и недовольство: «Не скрывай то, «чем ты можешь прославить Творца!» Так и не уговорила.
— Боится примелькаться? — ехидно спросила Инна.
— Не суди о нем свысока. Он хороший поэт, но слишком скромный. Смеётся: «Оставлю потомкам, то бишь внукам. Пусть помнят меня».
— Это экзальтированный Герка намеков не понимает, сам ко всем суется со своим примитивом. Я слышала, Эд Иннокентия Анненского — того, который из времен Блока — очень любит. Говорит о нем: «Там, где прозаику, чтобы выразить какую‑то мысль, требуется несколько страниц, хороший поэт укладывает ее в одну строку». По типу того: чтобы на сцене или в кино изобразить, что два человека любят друг друга, не обязательно много говорить, достаточно показать в прихожей две пары небрежно оставленной обуви, — сказала Инна.
— Творчество Анненкова сказалось не только на стихах Эда, — заметила Аня. — Он многим расчистил почву от лишнего, наносного. (Аня держит связь с Эдом?)
— Ах, этот… вышеупомянутый безумно талантливый Эд! — полушепотом «вскричала» Инна, протирая глаза, словно только что проснулась. — Ату его! Ату!
Женщины натянуто рассмеялись. Инна гордо распрямилась, не давая разъяснения своим эмоциям. Мол, всяк по‑своему пусть расценивает и изощряется.
Аня, придвинувшись поближе к Лене, сказала: