Марго сбежала вниз и постучала в дверь кабинета. Услышав голос отца, она почти ворвалась в комнату, прислонилась к стене и смеющимся взглядом обвела отца, сидевшего прямо перед ней за старинным письменным столом, и тетю Эмили, пристально наблюдавшую за племянницей из огромного мягкого кресла у камина. В комнате было почти темно, лишь в камине уютно потрескивало невысокое пламя, и поэтому Марго не заметила еще одного человека, скрытого спинкой и подлокотниками такого же кресла напротив тетиного.
Отец, немного невнятно выговаривая слова, тем не менее довольно дружелюбно спросил, налив себе очередную порцию бренди.
— Что случилось, дочка?
Набрав в грудь побольше воздуха, Марго выпалила:
— Мне нужно сказать вам что-то замечательное! Я так рада, что вы здесь оба и сможете узнать обо всем одновременно!
Подойдя к отцу, девушка отодвинула бокал и боком присела на край стола. Несколько мгновений она с любовью смотрела в его запрокинутое лицо, а потом, наклонившись вперед, нежно поцеловала отца в лоб.
— Я, Маргарет Митчелл, очень люблю тебя, папа, — тихо произнесла она . — И глубоко сожалею о той боли, что доставила тебе когда-то — Спасибо, — пробормотал отец, залившись краской.
— И, — продолжала Маргои, поднявшись и подходя к леди Эмили, — я тебя тоже очень люблю, тетя, но ты всегда знала это. — Она снова глубоко, прерывисто вздохнула, и неожиданно слова полились сами, словно Марго долго репетировала свою речь — И еще я люблю Кристофера Идера! И он любит меня и хочет жениться! Знаешь, папа, когда он вернется, собирается просить у тебя моей руки! Я помню, как… что-то неладно, тетя Эмили?
Сбитая с толку, Марго воззрилась на тетку, приподнявшуюся с кресла и глядевшую перед собой с таким встревоженно-испуганным видом, что Марго нагнулась и всмотрелась во тьму. Заметив наконец дракона, она оцепенела.
— О, прошу прощения! Я… мне не стоило так врываться! Как вы уже, наверное, догадались, лорд Бренн, я не знала о вашем присутствии. Но поскольку ничего уже нельзя изменить, — упорно договорила Марго, полная решимости закончить то, что начала, — надеюсь, что вы, как благородный человек, никому не скажете о моей будущей помолвке. Видите ли…
Скрип ножек резко отодвинутого кресла прервал Марго на полуслове. Отец поспешно вскочил, и в голосе его прозвучала такая ярость, что девушка в ужасе обернулась.
— Как ты посмела! — прогремел он. — И что все это значит?
— Значит? — недоуменно повторила Марго. Отец с силой налег ладонями на столешницу, хотя заметно было, что руки его ходили ходуном.
— Кит Идер просил меня стать его женой, вот и все. — И, бросая вызов мрачно нахмурившемуся, разъяренному отцу, как это часто делала в детстве, Маргарет спокойно добавила:
— И я ответила согласием.
— У него гроша за душой нет! Понимаешь? Все владения заложены, а кредиторы преследуют его день и ночь, — медленно, раздельно, словно разговаривая со слабоумной, пояснил отец.
Несмотря на потрясение, Марго, собравшись с силами, заставила себя ответить спокойно и рассудительно:
— Я не имела ни малейшего представления о том, что Кит нуждается в деньгах, но не вижу, какое это может иметь значение. Бабушка завещала мне состояние, и, кроме того, у меня есть приданое. Все, чем я владею, будет принадлежать и Киту.
— У тебя ничего нет! — проскрежетал отец. — Я еще в худшем положении, чем он. Ростовщики только и ждали, чтобы наброситься на меня! Я расплатился с ними твоим приданым и наследством.
В ужасе сжавшись, не только от его злобного тона, но и от страшной правды, которую открыл отец, Марго обратилась к тете, ожидая от нее поддержки:
— В таком случае Киту и мне придется жить скромно и отказаться от роскоши, которую могли бы обеспечить наши деньги.
Но тетя Эмили, не отвечая, судорожно вцепилась в подлокотники кресла. Марго в беспомощном смущении вновь повернулась к отцу:
— Папа, тебе следовало сказать мне, что ты попал в беду! Я… ведь я потратила целое состояние на наряды, меха и драгоценности перед отъездом. Знай я только…
И тут сквозь угрызения совести и волнение, охватившие девушку, ее пронзила какая-то странная тревожная мысль. Что-то неладно во всем этом… непонятно… что именно? И вдруг Марго неожиданно осенило.
— Но, папа, в конюшне полно новых лошадей. В доме и саду гораздо больше слуг, чем нам вообще необходимо. Если ты действительно разорен, почему мы живем, не зная нужды? — осторожно осведомилась девушка.
Лицо отца приобрело пугающий лиловый оттенок. Он открыл было рот, но тут же плотно сжал губы.
— Надеюсь, я имею право получить объяснения, — настаивала Марго. — Ты утверждаешь, что ни приданого, ни наследства уже нет, но, если это правда, каким образом нам удается жить в роскоши?