Оргазм практически парализовал Еву. В следующее мгновение Габриэль застонал, и его тело содрогнулось от разрядки. Повернулся и осторожно опустил девушку на тумбочку, все еще держа в своих объятиях.
— Я сделал тебе больно, малышка? — Он нежно поцеловал ее в ключицу, обжигая кожу.
Ева поцеловала его в ответ.
— Совсем нет. Со мной все хорошо.
Хорошо было преуменьшением. Она оказалась практически пьяна от удовольствия.
— Теперь мы можем разделить душ?
Точно. Душ. Ева осторожно опустила дрожащие ноги на холодную плитку, пока Габриэль включал воду, и незаметно любовалась его телом. Девушка уставилась на открывшийся ей совершенный вид.
— Вау, — прошептала она, разглядывая очень красивую татуировку на спине. Распятый на старинном кресте ангел. Его расправленные крылья касались плеч мужчины, а кончики перьев спускались по ребрам к талии.
Габриэль оглянулся.
— Что? — спросил он.
— Твоя спина.
— Что с ней?
— Татуировка, Габриэль. Она прекрасна. Поверить не могу, что не видела ее в ту ночь.
— Мы были заняты другими вещами.
Верно.
Мужчина развернулся к ней лицом, прежде чем она успела поднять взгляд, и застал Еву, разглядывающей длинные мускулистые ноги и отменную задницу. На его лице расплылась медленная мужественная улыбка, и он подтянул девушку под струю воды.
— Нравится то, что видишь?
Какой же он высокомерный.
— Может быть, — подразнила она. Но Габриэль не купился. Просто усмехнулся. Когда вода полилась по их телам, Ева снова развернула его, чтобы посмотреть на спину, наслаждаясь игрой мускулов под кончиками ее пальцев, обводивших контуры крыльев ангела. — Это что-нибудь для тебя значит? Она такая красивая.
— Просто ангел, охраняющий мою спину. Винсент зовет ее Софией.
— Кто такая София?
— Его сестра. Маленькая пташка попалась в ловушку проституции вместе с бог знает сколькими другими девочками, которых удерживали с помощью наркотической зависимости. Винсент опознал ее тело во время очередного ночного посещения морга почти год назад. Ей было всего шестнадцать.
Грудь Евы наполнилась ужасом и сочувствием от боли и сдерживаемого гнева в голосе Габриэля.
— О Господи. Это ужасно.
— Она была потерянным сокровищем. Именно она дала мне это. — Габриэль приподнял черный кулон, висевший на шее. — У Винсента тоже такой есть. Этот жест был ее способом сказать, что бы мы ни совершили, она и Бог простят нас. — Он намотал на палец мокрую прядь волос Евы. — Ви навсегда изменился с того трагического года. Хотя, кто бы смог остаться прежним? В его глазах именно он упустил ее. Он заботился о ней с восьми лет, как только мог. Обвинять себя за... вообще за все это, полный отстой, ведь он не мог находиться с ней ежесекундно все дни напролет. — По его телу прошла волна напряжения. — Винсент был со мной, когда ее поймали, поэтому, думаю, мне стоит заткнуться, потому что чертовски тяжело не чувствовать ответственность.
Это в какой-то мере объясняло его решимость держать ее в безопасности, не смотря на сопротивление Евы его методам. Чем больше она узнавала Габриэля, тем больше понимала, что им движет. Почему он делает то, что делает.
Девушка потянулась к нему и обняла, прижимаясь щекой к спине под струями воды.
— Мне так жаль всех вас, Габриэль. Бедный Винсент. — Она отстранилась и прикоснулась к печальному личику ангела. — Мне нравится София, и я рада, что она присматривает за твоей спиной.
Ева взяла мочалку и намочила ее.
— А я собираюсь твою спину помыть. — Улыбнувшись на его тихий смешок, девушка провела намыленной мочалкой по коже, представляя, каково будет делиться такими интимными моментами каждый день. Каждую ночь доползать до кровати удовлетворенными и счастливыми.
Думал ли Габриэль о том же?
Ох, прекрати, Ева.
Она немедленно оборвала эти мысли. Совершенно не хотела так далеко загадывать. Насколько надо быть мазохистской, чтобы обнадеживать себя возможностью возвращения ее чувств? Чувств, которым не было названия, но которые определенно присутствовали.
Не имело никакого значения, что его брат хотел убить ее. Не важно, что мужчина хранил огромные, способные изменить жизнь, тайны. Не важно, что Габриэль делал в прошлом. Ничего из этого не меняло ее чувств. Если быть абсолютно честной, то она почувствовала к нему что-то, как только увидела, и это что-то, несмотря на все «против», росло.