— Эм… отец хочет видеть меня внизу, — тихо произнесла она, засовывая телефон в карман и не встречаясь с ними глазами. У нее нет ни денег, ни кошелька.
Там, куда ты идешь, они не понадобятся.
Кровь застыла в венах, но Ева прогнала эту мысль прочь.
— Сказал, чтобы ты проводил меня, Калеб.
Брат с сестрой поднялись.
— Нет! Нет, Ника, ты оставайся здесь. — Не кричи! — Я скоро вернусь. Он хотел видеть меня одну. — Боже, она все испортит.
— Почему?
— Не знаю, — Ева выдавила смешок. — Все еще не понимаю, зачем людям в такой толпе соблюдать секретность. Но я сразу вернусь. — Она обняла подругу так сильно, что Ника вскрикнула, словно от удара.
— Ох, Ева! Какого черта?
— Прости, прости, — пробормотала Ева, отпуская ее и отворачиваясь, пока Ника ничего не заподозрила. — Вся эта ситуация с отцом до сих пор немного пугает меня. Просто я... Извини.
Она пошла к двери, Калеб следовал по пятам. В коридоре стоял Арон. Их познакомили ранее, он был охранником ее отца.
— Это я, малыш, — произнес Арон с сильным русским акцентом, заметив, что напугал ее до чертиков. Он поднялся со стула и навис над ней, черты его лица были суровыми и резкими.
Черт. Как им пройти мимо него? И мимо остальных охранников в коридоре?
— Эм... — Думай, Ева!
— Привет, брат. — Калеб пожал охраннику руку. — Старик Евы хочет видеть ее внизу. Пойдешь с нами?
Арон кивнул.
— Да. Василий вышел из комнаты несколько минут назад. — Жестом попросил ближайшего охранника занять его пост и махнул вперед Еве с Калебом.
Калеб подтолкнул ее, и они ушли. Черт. Отец покинул номер Габриэля? Что ей сказать, если они догонят его в вестибюле?
Что делать, если там появится Габриэль и поймет, что она пытается уйти?
Когда это произойдет, тогда и будем переживать.
Ева прибавила шаг.
— С тобой все в порядке, Присс? — тихо спросил Калеб, ускоряясь, чтобы не отстать. — Твой старик кажется неплохим парнем. Не думаю, что стоит беспокоиться.
— Так и есть. — Боже, у нее даже не будет шанса узнать его! — Я, ох… просто не знаю, зачем он хочет видеть меня без Габриэля, вот и все. Думаешь, попытается меня предостеречь? — она выдавила еще один смешок, больше похожий на всхлип. — Надеюсь, он не считает, что имеет право диктовать мне, что делать, когда мы только встретились.
У него не будет шанса дать ей хотя бы один родительский совет.
Ева снова проигнорировала эту мысль и вдруг кое-что осознала. Она дочь Василия Тарасова. Опасного мафиози, возглавлявшего русскую криминальную семью.
Ева провела достаточно времени, плача и скуля как ребенок, потерявший родителей в торговом центре.
И в этот момент Ева распрямила плечи. Она вздернула подбородок, слезы в глазах тут же высохли.
Возможно, ей придется уступить требованиям Фурио, но она не будет при этом плаксой.
Ради отца и Габриэля. И ради себя. Она выше этого.
Несмотря на то что внутри царил хаос, ибо ей хватало ума бояться предстоящего, Ева продолжала идти к лифту, насчитав по пути тринадцать охранников.
Габриэль убьет ее. Сердце заныло от адской боли. Габриэль больше никогда не сможет ничего с ней сделать. Потому что прямо сейчас она едет вниз, навстречу своей неминуемой смерти. У Стефано на нее планы... в которые живой она не входит. «Ей больше никогда не увидеть Габриэля», — практически в истерике вновь подумала Ева. Больше никогда не прикоснуться к нему, не поговорить, не посмеяться вместе, не любить его.
Погодите. Любить?
Господи, да. Она любила его. Была отчаянно влюблена в него.
Зная, через что прошли ее родители, Ева не думала, что когда-нибудь позволит себе влюбиться. Считала, что надежно упрятала эту способность. Так и было. До Габриэля. Каким-то образом он пробил ее защиту. Смертельно опасный, возможно, будущий босс мафии, он на кусочки разбил стены вокруг сердца и завладел телом и душой.
Ева подавила безумный смешок. Она как ее мать. История повторяется. То, чего и боялась.
Но теперь это не важно. Ничто не затмит ее чувств к Габриэлю.
— Я люблю его, Калеб, — прошептала она, схватив руку друга и сжав ее так, что Калеб поморщился.
— Эй, расслабься, Присс, — усмехнулся он. — Кого ты любишь? Своего старика?
— Нет. Да, — Она покачала головой и отвела взгляд от мелькнувшего в глазах Калеба подозрения. — Габриэля. Я люблю его. Сильно. И люблю своего отца. И тебя, и Нику, — Ева издала очередной сдавленный смешок и отпустила руку друга, чтобы тот не почувствовал дрожь. — Просто хотела сказать это.