Боже, если не выбраться из лифта как можно скорее, то она превратится в Халка в этой зеркальной коробке.
— Ева, думаю, нам стоит вернуться наверх. Папа может сам к тебе прийти.
— Нет. Прости. — Ей нужно лучше стараться. Фурио убьет Габриэля, отца и всех в номере, если она не справится.
— Прости, — снова произнесла она, улыбаясь Калебу. — Я так нервничаю. Не обращай внимание. Думаю, мне стоило согласиться выпить. — Заткнись, Ева. — Но, учитывая, как я переношу алкоголь, станет только в сто раз хуже. Я бы скорее всего залила слезами тебе всю футболку. — Заткнись, Ева. — Но тогда ты, возможно, отпустишь меня.
ЗАТКНИСЬ, ЕВА!
Она закусила губу и уставилась на циферблат, отсчитывавший последние десять этажей. Прозвучал сигнал, и лифт открылся в вестибюле. Они вышли и повернули направо. Как Еве добраться до склада без спутников?
Внимание привлекла дверь в дамскую комнату, вызвавшая смутное воспоминание о той ночи на благотворительной встрече, о туалете с двойным входом. Спереди и сзади. Можно ли надеяться, что все дамские комнаты в «Кроун Джевел» были одинаковыми?
— Знаешь что? Перед баром мне стоит ополоснуть лицо и взять себя в руки. Дай мне секунду, ладно? — Но не успела она коснуться двери, как сильная ладонь схватила ее за руку. Ева подняла глаза на мужчину, который был лучшей частью ее жизни с тринадцати лет.
— Заходишь, умываешься и сразу возвращаешься. Ни с кем не разговаривай, — приказал Калеб. — Задержишься, и я надеру твою тощую задницу. Поняла меня, Присс?
«Прошу, пусть Габриэль или ее отец не сделают Калебу ничего плохого за то, что он упустил ее», — взмолилась она. Или Арону. Потому что, если все пойдет по плану, они ее потеряют.
Ева остановилась и кивнула. Ничего не поделаешь.
— Скоро вернусь. — Она как всегда выдернула руку и бросила на него нетерпеливый взгляд, прежде чем исчезнуть за дверью. Ева жадно оглядела помещение и чуть не упала в обморок от облегчения, заметив второй вход на другой стороне.
Она подбежала к нему и выскочила в коридор. Не оглядываясь, как можно быстрее направилась к светящемуся значку выхода в конце коридора.
Толкнула тяжелые стальные двери и сломя голову ворвалась в тускло освещенное помещение, пропахшее выхлопом старой машины. Кто-то схватил ее еще до того, как сзади захлопнулась дверь.
— Я всегда удивляюсь, какие же вы, женщины, блядь, доверчивые.
Ева взглянула в черные дьявольские глаза Фурио.
— И под «доверчивыми» я имею в виду глупых, — прорычал он.
— Просто оставь в покое Габриэля и моего отца. Не трогай их. Прошу, — взмолилась она.
— Как я могу их тронуть? Они наверху, а мы внизу.
— Но взрывчатка, которую... — Она посмотрела на его ладони. В них не было ничего, кроме ее руки и гипса на предплечье.
Ублюдок. Сукин сын. Он обманул ее. У него просто была информация, что Ева с Никой и Калебом в другом номере и что приехал отец. Фурио использовал ее страх за друзей и любимого человека, чтобы заставить думать, что прийти к нему — ее единственный выход.
Ярость переборола страх. Ева в любом случае умрет, поэтому можно умереть хотя бы как дочь своего отца.
— Пошел нахуй, ублюдок! — Ева плюнула ему в лицо и, прежде чем он среагировал, вырвала руку, и ударила кулаком прямо в челюсть. Удар отбросил его назад, и Ева рванула к выходу. Но Фурио опередил ее и захлопнул дверь прямо перед лицом. Дернул назад и так сильно впечатал в стену, что Ева услышала, как вывернулось плечо. Он прижался к ней сзади, Ева закричала.
— Прежде чем я тебя прикончу, мы повеселимся, котенок
Рывком он развернул ее, и Ева успела лишь краем глаза заметить движение, прежде чем боль пронзила щеку и затылок.
Еву поглотила темнота.
Габриэль вышагивал перед камином, вертя головой, чтобы хоть как-то облегчить напряжение в шее. Черт. Он хотел пойти за Евой. Хотел, чтобы она была с ним. Сидела в уголке и привычно следила за ним взглядом.
— Мы отвезем девочек с Пейном в аэропорт, а потом поедем в Энумкло. Все просто.
Гейб взглянул на Максима. Ничего не было «просто». Где, черт побери, Василий? Он уже должен был вернуться. Ушел вниз проверить с Дмитрием отель, потому что больше никому не доверял.
Габриэль взглянул на Винсента, который стоял спиной и вглядывался в почти черное небо. Парень уже час не отходил от окна.
Чувствуя себя как на иголках, Габриэль наконец поддался желанию и написал Еве сообщение.