— Но теперь буду, если это означает, что ты здесь, мама, — прошептала она в холодный воздух, ощущая облегчение от коснувшегося лица ветерка.
Ночные тени простирались над тем, что утром окажется прекрасным зеленым газоном, скрывая стрелы папоротников и других растений во дворе. Вдалеке лаяла собака. Звук больше походил на «впусти меня, я уже пописал», чем «кто-то чужой во дворе».
Она вдохнула свежий насыщенный запахами воздух. Внезапно быть дома показалось правильным.
Габриэль наблюдал, как Ева оглядывала передний двор своих владений. Ее губы тронула теплая улыбка. Безумно красивая.
Кто ей пишет? Пейн? Ее подруга Ника? Кто из них рассмешил ее? «Надеюсь, Ника», — хмуро подумал он.
— Она была в наушниках и игнорировала парня весь полет.
Он нахмурился еще сильнее и искоса посмотрел на лидера своей команды безопасности, Куана Мао. Он нанял опытного американца-азиата, когда Куан впервые приземлился в Сиэтле чуть больше четырех лет назад. Тот пришел из азиатской группировки Нью-Йорка, которая плохо кончила, и оказался лояльнее и надежнее, чем некоторые парни, которых Габриэль знал уже двадцать лет.
Куан присоединился к нему в аэропорту Сиэтл/Такома. Он был с Евой с минуты, когда она вышла из такси в аэропорту Кеннеди, сопровождал в самолете без ее ведома, разумеется, и только что закончил рассказывать Габриэлю про какого-то студента, сидевшего рядом и несколько раз пытавшегося завязать разговор. Габриэль мог поклясться, что эта информация была представлена только для того, чтобы подразнить в нем зверя. Но с другой стороны, парни же не посвящены в его... чувства?.. к дочери Василия, так что, может, и нет.
— Он не представлял угрозы?
— Нет.
— Тогда почему я об этом слушаю? — огрызнулся он, его чувство собственности по отношению к Еве мешало смягчить тон.
Ее взгляд был сосредоточен на большой плакучей иве в нескольких сотнях ярдов от подъездной дорожки. Его «Эскалейд» как раз был припаркован в тени дерева. Он напрягся, хотя и не было никаких шансов, что девушка сможет увидеть их под покровом свисающих ветвей и беспроглядной ночи.
— Просто держу вас в курсе.
В сухом ответе Куана сквозила странная нотка, которую Габриэль не хотел слышать. Его парни слишком пекутся ради своего блага. Боже, у нее такая тонкая талия. Длинные ноги. А эти волосы. Он хотел обернуть кулак шелковой ониксовой массой и оттянуть ее голову назад, чтобы получить легкий доступ к губам, которых он так жаждал.
Моя.
Он молча проклял нашептываемые подсознанием заявления и заставил себя отвести взгляд, чтобы осмотреть окрестности, хотя для этого здесь и был Куан.
Габриэль взялся за руль, когда Ева наконец повернулась и исчезла в доме.
— Ник все понял?
Ника Дельвецио, соседа Евы, Василий сам поселил в доме справа от нее. Бывший головорез был больше двадцати лет вместе с семьей Моретти, пока его не переместили сюда.
Куан кивнул.
— Он написал, что выскользнул через черный ход, пока она платила за такси.
Габриэль тоже кивнул и успокоился. Он еще немного постоял на месте, хотя дом уже был под присмотром.
Ему нужно двигаться дальше с вопросами работы. Как можно быстрее устроить ее к себе в офис. Раз Стефано приметил ее, необходимо, чтобы Ева находилась настолько близко к Габриэлю, насколько возможно. Чтобы защитить ее так, как может только он.
Его бросило в жар, когда разум переключился на завтрашний вечер.
Когда их с его подопечной представят друг другу.
Глава 4
— Сделай глубокий вдох. Улыбайся. Говори «спасибо». Двигайся.
Ева шептала под нос наставления самой себе, проскальзывая сквозь автоматические вращающиеся двери в вестибюль «Кроун Джевел» — одного из самых престижных отелей в центре Сиэтла, прячась от постоянного моросящего дождя, которого не удалось избежать и в Нью-Йорке.
Большую часть дня она провела с Никой, убирая в доме и делая его снова жилым. В Нью-Йорке она жила в меблированной квартире вместе с ещё тремя девочками, у Евы было мало вещей, и на то, чтобы собрать их, ушло немного времени. Она получила всего две коробки с тем, что решила оставить от жизни в Нью-Йорке. Потом они с Никой сели на веранде и открыли одну банку оливок на двоих. Хотя и было здорово воссоединиться с подругой, Еву беспокоило, что от прежнего блеска, некогда зажигавшего глаза подруги, остался лишь тусклый намек. Из них двоих Ника была заводилой: смелой, игривой, легкой на подъем, всегда тянула за собой более консервативную Еву. Она не была безответственной, просто веселой. Теперь же девушка изменилась. Сдержанная. Тихая. Почти замкнутая. Изменения явно связаны с Кевином, потому что произошли после свадьбы.