Габриэль кивнул, но ничего не ответил, обуреваемый воспоминаниями. В его груди что-то дрогнуло. С Алеком и Винсентом он познакомился в тринадцать лет. Все парни рано повзрослели. Отец Винсента был одним из лейтенантов отца Габриэля. Их с Винсентом тянуло друг другу, они тусовались вместе в соседнем парке или дома после школы. Но обычно останавливались у Винсента, потому что он, по большей части в одиночку, растил свою сестру. Да, будучи тринадцатилетним подростком. Иногда, если Стефано не было поблизости с его холодным неприветливым взглядом или такого же Дона семьи Моретти, друзья прятались в подвале Габриэля.
Но лучше всего было, когда они попали в дом Тарасовых. К тому времени мать Алека уже умерла из-за осложнений от пневмонии. Там жили Евгений, Василий и Алек. Хоть двое братьев и были одни, но они взяли на себя заботу об Алеке и растили парня со всей любовью и поддержкой, как в родной семье. Габриэль, переехавший из дома, который для него оказался лишь тренировочным лагерем, впитывал новую атмосферу, как высушенная губка. Винсент, потерявший собственную мать из-за бомбы, заложенной в машину для его отца, делал то же самое.
Василий со своими кажущимися случайными советами и способом общения по типу «позволь мне намекнуть тебе» помог им сформироваться в те личности, какими они стали теперь. Когда ребята начали учиться в старших классах, Василий привел в дом Максима Кирова. Перевез вместе с собой из России оставшегося без опеки, державшегося особняком, здоровяка. До сих пор никто из них не знал подробностей той поездки. Прошло некоторое время, но они с Алеком и Винсентом, в конечном счете, завоевали нарушенное детское доверие и впустили парня в свой круг.
Василий им во всем помогал, и теперь Габриэль мысленно раздевал его дочь, которую тот просил защищать.
Хотя раздевать особенно было нечего, учитывая ее едва присутствовавшее платье.
Когда Ника встала и потащила Еву на танцпол, Габриэль не мог не задаться вопросом, к чему приведут его отношения с Евой. Потому что, не смотря на воспоминания, поддержку и легкую помощь Василия, его понимание и обсуждение травмированных чувств Габриэля, когда тот совершил ожидаемое от него убийство, Габриэль не мог отказаться от отношений с дочерью этого мужчины. Глядя на нее сейчас: то, как она выделялась в толпе, словно драгоценный оникс в детской коробке с поломанными детальками «Лего», — он был не в состоянии сопротивляться. Не мог отойти в сторону и передать заботу о ней ее кузену и его парням, даже если у виска будет приставлена пушка с пальцем на курке.
Кожу обожгло огнем, когда он смотрел на плавные покачивания ее бедер, изогнутые над головой руки, оголенную спину, прогибавшуюся и выпрямлявшуюся в чувственных движениях.
Моя.
Снова это слово.
Обе девушки были потрясающими, легко различимыми в толпе, особенно с их длинными роскошными волосами — темная ночь Евы и восходящее солнце Ники. Именно такие атласные локоны мужчина в мечтах опутывал вокруг кулака, пока его рот пожирал ее губы.
Телефон Габриэля зазвонил. Он вытащил его и взглянул на экран, прежде чем поднести к уху. Нажал на боковую кнопку громкости, чтобы слышать среди клубного шума.
— Пейн. Как идут дела?
— Ева снова писала сегодня днем, — доложил байкер. — Хочет знать, есть ли новости о визите твоего брата. Я не могу держать ее в неведении все время, Моретти. Что мне можно рассказать?
Черт.
— Правду, — предложил Габриэль. — Что ты не знаешь, зачем он приходил.
По его сведениям, угроза исходила от русских, поэтому байкер не знал о вендетте Стефано. Только то, что они с Габриэлем братья. Мужчина доверит все Винсенту, который обычно выступал посредником между ним и Пейном, потому что тот хорошо заполняет пробелы.
— Правду. Хорошо, — фыркнул Пейн. — Она будет чертовски зла, если обнаружит, что я вернулся в Нью-Йорк, только чтобы присмотреть за ее задницей. Что я врал ей об этом на протяжении недель.
— Я бы не рекомендовал рассказывать полную информацию, — сухо сказал Габриэль. — Можно подготовить неловкую встречу в аэропорту, когда она вернется на следующей неделе.
– Что ты имеешь в виду под «вернется на следующей неделе»?
— Она займет место в «ТарМор» и прилетит вместе со мной, когда я перееду в Нью-Йорк. Так за ней будет гораздо проще приглядывать. Кроме всего прочего.
— Дерьмо. Ника расстроится. Ладно. Значит, я должен сказать, что мы дилетанты и не смогли выяснить, почему какие-то головорезы вломились в мою квартиру. Она это не проглотит, Моретти. Она точно удивится, что я не стал докапываться до истины.