— Я знаю свои возможности. А держать в руках твое полуобнаженное тело посреди переполненного клуба выше них. Так что никаких танцев.
Она ахнула, радуясь, что вокруг слишком шумно, чтобы он услышал.
— Моя одежда не сильно отличается от большинства местных девушек, — ответила она в свою защиту.
— Большинство девушек рядом с тобой покраснели бы от стыда за себя. Хочешь, чтобы я представил тебя?
Самый лучший комплимент. Который ей, на удивление, действительно понравился. Она моргнула в неуверенности. С кем, по его мнению, ей хочется познакомиться?
— Прости?
— Мальчикам. — Он небрежно кивнул в сторону друзей, теперь стоявших в десяти шагах от них и наблюдавших за толпой. — Заметил, что ты рассматриваешь их и понял, что формально не представил вас прошлым вечером.
Рассматривала их? Звучит как... ревность.
Быть не может. Он не похож на тот тип мужчин, которые пекутся о женском внимании.
— Я никого не рассматривала, — тем не менее прямо она заявила.
Насмешливое выражение говорило о том, что Габриэль не поверил.
— Слишком много обнаженного тела. И если в приватной обстановке я бы наслаждался этим видом, то здесь, наблюдая, как другие то же это делают... — Его губы сжались, и он покачал головой.
У Евы перехватило дыхание.
— Что?
— Неприятно.
— Ой.
Ева с трудом сглотнула. Значит, он был ревнив.
Обычно, ревность не слишком ее прельщала, но девушка не могла отрицать то тепло, которое разлилось внутри нее. Больше чем тепло. Жар. Ей было жарко. И неспокойно. И, черт возьми, она была уверена, что именно так это и чувствуется.
Химия, предположила она, если включить логику. Но ей не хотелось сейчас быть логичной.
Наверное, гормоны так влияли на мозг. Спутали все нейронные связи. Гормоны, которых, по мнению Евы, у нее не было, если взять за признак ее историю отношений.
Видимо, она так ведет себя, потому что хочет секса.
С этим мужчиной.
О, Господи.
Взгляд быстро пробежался по сильному телу Габриэля. Ей очень хотелось заняться с ним сексом.
— Я... не уверена, что это... разумно, — запинаясь, пробормотала она, в горле внезапно пересохло. Он пугал ее. Нет. Ее пугало то, что он заставлял ее чувствовать. За этим таилась сила, от которой дух захватывало. А ведь они всего лишь разговаривали, ради всего святого. Ну, целовались, но совсем немного.
Казалось, что он предъявил на нее своего рода права, а Ева оказалась беспомощна, чтобы им сопротивляться. И выяснилось, что сопротивляться она не хочет.
Габриэль поднял руку и нежно провел большим пальцем от места за ушком по линии ее подбородка. Когда он притянул девушку к себе, по ее коже побежали мурашки. Другая рука мягко опустилась на затылок, и пальцы послали чувственные волны, проведя по всей спине вниз. Ее губы раскрылись, посылая желание, запульсировавшее между ног Евы.
Уголки губ Габриэля приподнялись. Ее реакция на ласки была замечена.
— Я могу понять, что ты боишься того, что чувствуешь. — Свет стробоскопа осветил волосы Габриэля цвета воронова крыла и оттенил голубоватым цветом его мужественные черты. Надоест ли ей когда-нибудь любоваться им? А затем он поразил ее, произнеся: — Даю слово, что буду относиться к тебе с уважением и буду честен с тобой, чего никогда не делал с другими. Прошу, доверься мне в этом, Ева.
Какие архаичные и совершенно удивительные слова. Она до конца не была уверена, что Габриэль подразумевал под «никогда не делал с другими». Ни один мужчина раньше не предлагал ей уважение, кроме Калеба, разумеется. Но это не одно и то же.
Этот властный мужчина, который мог, лишь поманив пальцем, заполучить любую девушку в клубе, да и где угодно, предлагал ей свое слово. По ее подозрению, это то, что являлось его кодом чести.
Взгляд Габриэля опустился на рот Евы, и в животе запорхали бабочки. Действительно ли она это рассматривала? Могла ли она сейчас уйти с мистером Крутые-Штаны, зная, к чему это приведет?
Да. Ты можешь.
Ева осознала, что действительно могла.
Она устала быть одна. Все стало так просто.
— Спасибо, Габриэль. Это замечательные слова. — Боже, она надеялась, что Габриэль не говорил это каждой женщине, которую хотел.
Их лица были так близко, что его дыхание щекотало губы. Он обхватил ее затылок и вновь склонился к ушку. Еве пришлось положить руки на его талию, чтобы удержаться на каблуках.
— Спасибо тебе, за слепую веру. Ты не представляешь, насколько это ценно для человека вроде меня.