Что-то странное и тревожное забурлило, словно пузырьки газировки, в животе. За девушку. Глупо, правда, учитывая, какие планы на нее были у Стефано. Но Габриэль убил последних трех женщин, с которыми трахался. Жестоко. Стефано до сих пор не понял причины, но это было на совести брата.
Что если Габриэль сделает то же самое с Евой Джейкобс?
Дерьмо. Он все еще помнил, как читал статьи в «Сиэтл Таймс», видел накрытые тела тех девушек с подробным описанием травм. Он пытался скрыть шок, когда Фурио сопоставил эти фото со снимками Яна Престона. Как Габриэль покидал театр, отель и клуб с каждой девушкой, по очереди. Стефано не знал, что его брат был способен на такую изощренную жестокость. Особенно по отношению к женщинам. В тот день Габриэль пал еще ниже в глазах Стефано.
Он думал, что это уже невозможно.
Мысль, что черноволосая красавица на фотографии может оказаться следующей, не нравилась Стефано. Наверно потому, что он начал видеть в Еве человека, а не только средство для достижения цели. Невинную девушку, которая, конечно же, не заслуживает умереть как другие три, чьими телами грубо попользовались перед смертью. Почему было нельзя просто пристрелить? Мгновенная смерть, не такая мучительная и грязная.
Стефано покачал головой. Они, вероятно, тоже не заслуживали ее, но он не был уверен. Престон добыл информацию о Еве, так что кое-что было известно. Начинал ощущать небольшое сходство. Мать растила ее в Сиэтле в одиночку. Он тоже рос в Нью-Йорке без отца, но совершенно в других обстоятельствах. Мать Евы погибла несколько месяцев назад в ужасной аварии. Его мать тоже умерла, но не из-за несчастного случая. Ее убил Фурио, собственный заместитель Стефано. Каждый день Ева жила под тенью Габриэля Моретти. И Стефано, что бы ни делал, никак не мог выбраться из-под тяжелой тьмы, вызванной этим испорченным ублюдком.
Мужчина зажмурился. Он отмахнулся от чувства симпатии к Еве, приписывая его к раздражению от того, что Габриэль может испортить его шанс отомстить, убив девушку первым. Дерьмо. Он чуть не рассмеялся. Борьба за то, кто первый заберет жизнь невинной девушки. Как они могли зайти так далеко?
Стефано взял телефон и набрал номер Фурио. Печатать раздражало.
— Да, — ответил младший босс.
— Ты не думаешь, что она вернется? — спросил он, желая сам оказаться там, чтобы оценить ситуацию.
— Ни единого шанса.
— Как ты так быстро нашел ее? — полюбопытствовал он. — Ты же только прилетел.
— Я установил маячок на Престона в Нью-Йорке. Нашел его. Он рассказал, где мне нужно быть.
Самодовольный ублюдок.
— Умно, — пробормотал Стефано. Но самостоятельные решения не всегда были хорошим делом. — Значит, Габриэль ее трахает. — Теперь это факт. Интересно, к чему были все ухищрения, когда они находились рядом в Нью-Йорке? Что-то в этих отношениях до сих пор не укладывалось.
— Конечно, трахает. Ты бы этого не делал? — ответил Фурио. — Хочешь подольше поиграть с ним? Растянуть удовольствие? Или мне убить ее завтра?
— Не трогать девушку! — приказал Стефано несколько поспешно. — Я сам с ней разберусь, — добавил он, объясняя свою бурную реакцию. А еще он не хотел, чтобы Ева подверглась методам убийства Фурио. Парень был таким же плохим, как и Габриэль. — Если получится, найди для нас уединенное местечко, когда схватим ее. И поразвлекайся с Гейбом, пока я не доберусь туда. Подберись достаточно близко, чтобы напугать ее. — Габриэль усмехнулся. — Он обделается, если мы снова до нее доберемся.
— О, я до нее доберусь.
Губы Стефано скривились.
— Оставь ее, Фурио, — велел он. — Только напугать.
— Понял, босс. — Если Фурио и было интересно, почему босс так печется о безопасности Евы, он не спросил. Стефано знал больше.
Его заместитель не контролировал себя, признал мужчина, разъединяясь и засовывая телефон в карман.
Моретти снова огляделся, все еще ощущая напряжение. Оно увеличивалось с каждым приходом сюда. Один, чтобы никто не знал, что он до сих пор «одержим», как сказал бы его психотерапевт. Ушли ярость и горечь, обуревавшие Стефано, когда он вместе с Фурио болтался здесь и строил планы, как получше разделаться с Габриэлем за содеянное. Это произошло прямо здесь, среди того, что осталось от комнаты, в которой они нашли останки Адрианы Перилли. Сексуальной, чувственной Адрианы. Ее озорные темные глаза и соблазнительная улыбка проплыли перед мысленным взором. Он бы женился на ней, если бы Габриэль не внес свой разрушительный вклад. Его брат не только отнял жизнь молодой женщины; он уничтожил возможность Стефано избавиться от презрения Альберта Моретти, заняв свое место в семье Перилли.