— Это подделка, верно? — выпалила она, словно деревенщина, осторожно указывая на «Птицу», как будто движение воздуха от взмаха пальца могло ее опрокинуть.
Габриэль усмехнулся.
— Нет.
Этот глубокий, ровный голос, произнося лишь одно слово, вызывал волну жара на ее обнаженной спине. Она резко выдохнула и уставилась на золотую скульптуру, обдумывая дальнейшие действия.
Если это произойдет, должна ли она ждать от него первого шага. Или он ожидал ее? Ждал ли он сначала какого-то разговора или предпочитал сразу и грубо? Может, ей стоило просто уйти. Проклятие. Она была совершенно не в своей стихии сейчас. И понятия не имела, что делать.
Ева медленно повернулась и увидела Габриэля, прислонившегося к двери. Руки небрежно сложены на широкой груди, которую Ева так сильно хотела исследовать. Его широкие платиновые часы сверкали на свету.
Боже, он был так прекрасен и причинял ей боль. Повсюду. Ее грудь отяжелела, соски затвердели под тканью платья, а живот трепетал. «Странно, что творит с телом возбуждение», — удивленно подумала она.
— Как долго ты здесь живешь? — спросила Ева с пересохшим горлом. Простой вопрос, скорее всего, пересек ту невидимую черту аля «мы здесь ради секса, а не чтобы узнавать друг друга». Уж лучше так, чем разговоры о погоде.
— Почти четыре года. Я въехал сразу после реконструкции.
Ее глаза округлились, прежде чем она смогла взять себя в руки.
— Четыре года? Но... номер выглядит, как любой другой в отеле. То есть... — она запнулась и прикусила губу. — Не любой номер, потому что, очевидно, этот гораздо более впечатляющий, нежели в среднестатистической гостинице. — Она прижала язык к небу и перевела дыхание. Но продолжила говорить честно, потому что обычно это выручало. — Твое богатство меня пугает. Я никогда не была с кем-то столь... — Девушка обвела рукой комнату позади нее. — Даже не знаю, как это назвать, чтобы не прозвучать невежественной. Твой дом выглядит как с обложки журнала. Безлично. И претенциозно. И грандиозно, — тихо добавила она.
Габриэль пожал плечами, внезапно приобретя суровый вид.
— Мужчины, с которыми ты общалась, были «синими воротничками»?
Ева съежилась.
— Нет. Боже, нет. Не то чтобы я имела что-то против синих воротничков. Да и вообще не в них дело. Я не это имела в виду. Я подразумевала своих друзей в Колумбийском университете. Даже богатые были бы тебе не чета.
Он кивнул и после, казалось, больше об этом не думал. Учитывая, как его взгляд скользил по ее телу, заставляя кожу покалывать.
— Звучит, как клише, но это всего лишь деньги, Ева. Мой офис, где я провожу большую часть своего времени, выглядит более домашним, чем это место. Все, что имеет реальное значение, это мой дом в Нью-Йорке. Не видел смысла перевозить вещи через всю страну, зная, что, в конце концов, вернусь туда.
— В прошлый вечер ты сказал, что вырос в Квинсе. У тебя там семья? — Что-то было такое в его рте, что привлекало внимание. Она наблюдала за тем, как его губы двигались во время разговора.
— Мои родители умерли. Там остался лишь брат.
Поскольку Ева была настолько поглощена им, она заметила, как изменились его выражение лица и тон. В голосе появилась смесь горечи и грусти.
— Вы часто с ним видитесь?
Выражение лица ожесточилось.
— Нет.
Чувствуя себя неловко от того, как Габриэль вернулся к своей ледяной манере поведения, она выпалила:
— Уверена, другим женщинам все это нравилось, да? — Она не собиралась озвучивать эту мысль.
Габриэль принял насмешливый вид.
— Я никогда не приводил сюда женщин, милая.
Она усомнилась, но после напряжения от вопроса о брате Ева решила не спорить.
Габриэль изучал свою самую дикую фантазию во плоти. Она была здесь. В его доме. Выглядя крайне испуганной. Она не притворялась. Не строила из себя скромницу и не посылала призывный взгляд, как делали некоторые женщины, стоило закрыть за собой дверь.
Черт. Ему хотелось привязать Еву к постели и держать там всегда. Проклятие.
Габриэль захлопнул дверь, наслаждаясь тем, как сверкнули глаза девушки при взгляде на него, и остановился прямо перед ней. Мужчина приподнял подбородок Евы и медленно провел подушечкой пальца по полной нижней губе, глубоко вдыхая сексуальный медовый аромат.
— Хочу, чтобы ты расслабилась, Ева, — мягко велел он. — Слова, сказанные в клубе, правда. Я не проявлю неуважение, совершая что-то, что тебе не понравится. Если сделаю неприятно, просто скажи «нет». Обещаю, что не обижусь.