Щелкнув выключателем на кухне, он усадил Еву на столешницу возле раковины. Вид ее крови пугал до чертиков.
— Полотенца.
Она указала на шкаф у него за спиной. Габриэль открыл дверцу и схватил охапку белых махровых полотенец. Разделив ее надвое, он обмотал порезанную ладонь.
— Подними, — приказал мужчина, наклонившись к ногам девушки и тоже перевязав их.
Скрепя зубами, Габриэль поднял глаза и наткнулся на настороженный взгляд. Ева явно пыталась собраться. Но не только это он увидел. Он поднял ладонь к покрасневшей щеке, зашипев от бешенства, когда девушка поморщилась, отшатнувшись от его прикосновения.
— Я убью того, кто это сделал, кем бы он ни был, — поклялся он, будучи серьезнее, чем когда-либо. — Я убью его голыми руками. Обещаю.
Вдруг Ева схватила его за руку и впилась ногтями в кожу, прижимаясь к нему. Габриэль понял, что ее реакция была не на его злобное обещание, а на звук вновь открывшейся двери. Габриэль щелкнул застежкой над ботинком, освобождая пристегнутый к лодыжке пистолет.
— Он вернулся, — прошептала Ева, прежде чем в дверях кухни появился Куан. За ее вздохом последовало облегченное: — Ох, черт.
— Ушел, — произнес Куан. Что в переводе означало, что сосед Евы, Ник, мертв.
Черт. Черт!
— Ты звонил парням? — сквозь зубы спросил Габриэль. Неважно, сколько раз он терял людей. Пусть они и знали о риске, но каждый раз был для мужчины ударом прямо в сердце. Технически, Ника нанял и поставил сюда Василий, но Габриэль все равно чувствовал ответственность.
— Конечно. Они позаботятся о нем, — уверил его Куан и повернулся к Еве. — Здравствуй, прекрасная леди. Немного веселья на сон грядущий?
Куан сохранил легкий тон, но Габриэль видел, как ужесточились черты друга при виде раны Евы.
Она кивнула. Куан протянул маленькую черную сумочку, из которой Габриэль достал предметы первой помощи.
Ева прищурилась.
— О, значит ты не только гендиректор, но еще и доктор? Вау. Ты полон сюрпризов.
Искры в ее голосе были музыкой для его ушей, Габриэль бы улыбнулся в других обстоятельствах. Приспешник Стефано напугал ее, но не сломал. Дух Евы оставался все таким же энергичным.
— Нет, милая. Я не врач, но знаю, как справиться с болью.
Она мгновение смотрела на мужчину, а потом произнесла:
— Прекрати так меня называть. И я не нуждаюсь в болеутоляющих.
— Прямо сейчас, нет. Но когда адреналин закончит свое действие, вполне возможно, будет больно.
— Тогда я приму тайленол. Как ты оказался тут так быстро, Габриэль?
Мужчина кинул взгляд на холодильник из нержавеющей стали, мечтая впечатать в него кулак. Нет, для Евы недостаточно, что он появился здесь. Девушка хотела знать, почему он появился так неожиданно. Боже, она дочь своего отца.
— Ты исчезла из офиса, не сказав ни слова. Я беспокоился. Когда уходила из кабинета, ты выглядела расстроенной. — Мужчина вытащил из внутреннего кармана пиджака ее телефон и положил рядом с ней. — А еще ты оставила на столе телефон.
— Ой.
Звучало ли его объяснение логичным?
— Что ж, спасибо.
— Пожалуйста. — Он оглянулся на Куана. — Убери стекло, а потом иди наверх и собери ее сумку.
— Подожди. Что? Зачем собирать сумку? — встрепенулась Ева, выходя из измученного состояния.
— Отвезу тебя обратно в отель...
— Нет, ты этого не сделаешь.
— ... пока дома не будет безопасно, — закончил Габриэль, словно она ничего не говорила. — Я найду того, кто придет и отремонтирует...
— Я сама могу кого-нибудь позвать.
— ... дверь, — выдавил он. — До этого мы будем...
— Нет.
Если что-то и могло вывести Габриэля из себя, так это когда его прерывали. Он. Блядь. Ненавидел. Это.
Без попытки сказать еще слово, он швырнул оставшиеся полотенца в раковину и вылетел из кухни.
Десять минут спустя после того, как он поднялся наверх и собственноручно собрал два чемодана, Габриэль вернулся на кухню в чуть более спокойном состоянии. Решил, что правильнее будет предложить Еве компромисс. Девушка может позвонить Нике и узнать, сможет ли та приютить ее на ночь. А он будет молиться, чтобы рыжая сказала «нет» по каким-нибудь причинам. Ему было плевать на причины. Он просто хотел, чтобы Ева осталась в безвыходном положении. Чтобы он стал ее единственным выходом. Хотел, чтобы она была в номере. С ним. Где он мог охранять ее.
Но он ждал ее согласия. Габриэль не хотел, чтобы девушка ненавидела его, когда весь этот дурдом со Стефано закончится. Поэтому никаких проявлений контроля и принуждения. И хотя не было никаких сомнений во взаимной симпатии, пусть Ева и отчаянно старалась казаться равнодушной, этого все еще было недостаточно, чтобы девушка не выставила его за дверь к чертовой матери.