— Человек, которого ты встретила в квартире Калеба в день отъезда из Нью-Йорка, — он замолчал и нахмурился, когда ее глаза вспыхнули, — Стефано Моретти — мой брат, Ева. И он придет за тобой.
Габриэль поймал ее, когда девушка начала оседать.
— Ева! — ругаясь и проклиная все, он поднял ее на руки, быстро отнес обратно на кровать и откинул волосы с лица. Он знал, что так произойдет. Должен был знать, что она не выдержит столько за раз. Но обязан был все рассказать.
Мужчина, напуганный быстро оледеневшей кожей, выдернул покрывало и завернул в него девушку. Он выпрямился и выбежал в гостиную. Схватив с пола телефон, крикнул парней, зная, что один из них должен был остаться у двери, и кинулся обратно к Еве. Через секунду в спальню ввалились Алек, Джак и Миша, их тяжелые ботинки громыхали по плитке.
— Что случилось? — спросил Миша, выругавшись и опускаясь на колени рядом с кроватью.
Габриэль хотел было осадить его за наглость, но потом вспомнил, что парень был медиком в российской армии.
— Она отключилась. Упала замертво. — А еще он вспомнил, что подручный Стефано сбежал из-под охраны, в процессе серьезно ранив одного из парней. — Как Абель? — требовательно спросил он у Джака. — И тебе лучше сказать мне, что кто-то нашел Фурио. — Он схватил брошенное в углу на стул одеяло и накинул на все еще недвижимое тело Евы.
— Абель в отделении хирургии. Джерод сказал, что позвонит, но дела не очень хороши. Фурио все еще в бегах.
Габриэль был в бешенстве.
— Вот черт! Если Абель тоже умрет, я... Господи-Боже, — он зарычал при мысли об этом. — Я должен был послать с ними кого-то еще. Я знал, что Фурио на все способен, черт побери!
— Близнецы никогда не нуждались в третьем, Гейб, — проговорил Алек. — Поэтому мы и взяли их. Это не твоя вина. Ты не можешь все контролировать, брат.
— Я ни хрена не контролирую с тех пор, как она появилась в моей жизни! — его голос прогремел в притихшей комнате, когда мужчина махнул рукой в сторону Евы. Девушка даже не пошевелилась.
— Ее пульс замедляется. — Миша поднялся на ноги и окинул взглядом Еву. — Я бы сильно не переживал, Моретти. Она дочь Василия Тарасова. Справится.
Черт, он надеялся. Габриэль опустился на край кровати и несколько раз глубоко вдохнул, медленно считая до десяти. Очень осторожно облокотился на матрац рядом с Евой и послушал ее дыхание.
— Я послал Вито и Бобби Т в аэропорт, а Максим мониторит все остальные места под солнцем. Мы найдем его.
Габриэль посмотрел на Джака с благодарностью, что тот предугадывал его желания.
— Фурио так же хорош, как мы. Мне никогда не стоило недооценивать его.
— Мы найдем его, — повторил Джак. — И уберемся отсюда, оставив вас наедине. Сомневаюсь, что она захочет аудиенцию, когда очнется. — Он дал Мише и Алеку знак следовать за собой к двери, но остановился на полпути и посмотрел в телефон. Прочитал сообщение и вздохнул так, что это могло означать только одно. — Абель пришел в себя. Если ничего непредвиденного не случится, то с ним все будет в порядке.
Габриэль мысленно поблагодарил Бога. Он не хотел быть ответственным за разлучение двух братьев.
— Хвала Богу. — Ему лишь хотелось, чтобы обошлось без смерти соседа Евы.
Выходя, Джак хлопнул по дверному косяку.
— Мы позвоним, если еще что-нибудь услышим.
— Но не ее, — заметил Габриэль, прежде чем Миша закрыл дверь. Три пары бровей поползли вверх. — Ей понадобится выпустить пар. И у меня такое чувство, что это будет в виде пары сотен слов в мой адрес.
— Береги яйца, брат, — пробормотал Миша, выходя.
К Еве медленно возвращалось сознание: густая тьма раздалась, растянулась и наконец полностью рассеялась. Странное ощущение комфорта боролось с беспокойством, когда девушка открыла глаза.
— ... Ну же, милая, ты меня убиваешь.
Она моргнула. Вот объяснение тепла. Габриэль держал ее, и они были обернуты как рождественская хлопушка. Одна из его ладоней лежала у нее на талии. Тяжелая нога накрывала ее ноги, туго укутанные покрывалом. Ева попыталась пошевелиться, и Габриэль отодвинулся, разрушая их кокон.
Взгляды встретились.
— Наконец-то, — его голос был таким измученным, что у Евы стиснуло грудь.
— Габриэль... — Она застыла, когда все произошедшее обрушилось на нее.
— Ш-ш-ш. Все хорошо, милая, — успокаивающе проговорил он, гладя девушку по щеке. — Пожалуйста, не нервничай. Все будет хорошо.
Хорошо? У нее никогда больше не будет все хорошо.
Она отпрянула от его прикосновения.
Ее отец? Этот псих ожидает, что она поверит, будто он знает ее отца? Который по чистой случайности оказался русским мафиози? И не просто каким-нибудь русским преступником, будто и этого не достаточно, а главой опасной могущественной организации?