— Подобрали нужный цвет, мисс? Что вам принести?
Карен посмотрела на него, как на пришельца с другой планеты, затем покачала головой и покинула магазин, так ничего и не купив.
В гостиной у нее стоял одиннадцатидюймовый черно-белый телевизор. Придя домой, Карен включила его и села перед экраном. Она сидела, пока не кончились передачи и какой-то священник не произнес молитву.
Затем заиграли национальный гимн и показали развевающийся флаг. Карен пошла в ванную, умылась и почистила зубы. Затем сделала четыре шага до спальни, сняла покрывало с кровати, аккуратно сложила его и легла.
Возможно, она спала какое-то время в течение ночи, но не заметила этого. Она помнила только, что ждала рассвета. Когда стало светло, Карен встала, надела красную юбку и блузку, которые Джаффи купила ей в Нью-Йорке, приготовила чашку растворимого кофе, выпила, затем, как обычно, сполоснула посуду и поставила на сушилку. Потом взяла из ящика стола сберегательную и чековую книжки, положила их в кошелек, вышла из дома и села в троллейбус до Бостона.
Карен пришла в свое отделение Шоумат-банка на Милки-стрит и взяла все деньги до единого пенни с обоих счетов. С бумажником, набитым стодолларовыми банкнотами, она направилась к билетной кассе Грейхунд на Парк-стрит.
— Пожалуйста, билет до Лас-Вегаса.
— Мы не продаем билеты на это направление, леди. — Мужчина за окошком внимательно посмотрел на маршрутные карты.
— В час отходит автобус до Сент-Луиса, Два часа пути. Затем вам надо будет пересесть.
— Хорошо, я поеду на этом автобусе.
Кое-что изменилось, с тех пор как Карен побывала в Лас-Вегасе в 1951 году. Игральные автоматы стали более сложными. Выиграть главный приз стало труднее, на картинках, помимо фруктов, появились гномики и «счастливая семерка». Теперь можно было опускать двадцатипятицентовики, а не только монеты в пять и десять центов.
Карен поиграла на нескольких автоматах на конечной остановке. Это было вроде подготовки к любовному акту, ради которого она приехала сюда. Через пятнадцать минут она прекратила игру, но за это время поняла, что не избавилась от былой страсти. Пальцы привычно ощущали монеты, когда она опускала их в щель и дергала за рычаг. У нее был выбор, куда можно пойти. Для начала в казино, но не в отеле «Фламинго», где она была с Бернардом. На этот раз она решила остановиться в «Пустынном дворе».
Все казино были почти одинаковыми. Стоило сделать несколько шагов в вестибюле, и вы оказывались среди рулеток, карточных столов и игральных автоматов. Последние были расставлены повсюду, так что если вы шли через казино, а это необходимо были сделать, чтобы попасть в отель, то всегда могли достать свободную мелочь и попытать счастья.
Путешествие на автобусе от Бостона до Лас-Вегаса заняло у нее три дня. В понедельник в одиннадцать часов утра шестого июля Карен вошла в казино с пятью тысячами долларов в кармане. Она не зарегистрировалась в отеле и не пошла ни в один из многочисленных ресторанов, хотя ела последний раз в четыре часа утра, выпив чашку кофе и проглотив черствую булочку где-то в Аризоне в местечке Сент-Джордж.
Прежде чем начать играть, Карен тщательно изучила обстановку. Она так долго ждала этого момента. Все было так, как она представляла. Ее ожидали три ряда десятицентовых автоматов. Она присмотрела один из них в дальнем конце от входа. Здесь было более уединенно.
Место, которое выбрала Карен, в отличие от остальных находилось немного в стороне от прохода. Оно было ближе к отдельно стоящим карточным столам, где играли в баккара с очень высокими ставками, и потому здесь не так уж часто собирались игроки. Позади Карен стояли три стола для игры в блэкджек. Это была не очень шумная игра, не то что игра в кости или рулетка с постоянным треском колеса. Никакие звуки, кроме заманчивого гудения игрального автомата, не должны отвлекать ее.
Она нашла свободный стул и села, положив на колени мешочек с двадцатью тонкими, плотно упакованными цилиндрами десятицентовых монет, которые ей дали в обмен на стодолларовую банкноту. Мешочек был не из ткани, как в 1951 году, а из пластика. Карен положила свою сумку на пол, зажав ее ногами, и высыпала монеты на поднос у основания автомата.
После восемнадцати часов игры она уже считала один из игральных автоматов своим. Он стоял третьим слева от стены. Над его быстро вращающимися колесами с символами был нарисован ковбой с двумя шестизарядными револьверами в руках. Револьверы стреляли каждый раз, когда Карен выигрывала главный приз.
Автомат нагрелся. Время от времени он выдавал выигрыш, ковбой стрелял из своих револьверов, и Карен визжала от возбуждения. Она не испытывала такого волнения и не издавала таких криков наслаждения с тех пор… с тех пор как она была здесь прошлый раз четыре года назад. Совершенно очевидно, что ни ее работа, ни то, что она делала с Бернардом в постели или где-нибудь еще, не давали такого сильного ощущения.
Она закончила игру в пять утра и то только потому, что не могла больше сидеть, не могла поднять руку, чтобы дернуть за рычаг, не могла держать глаза открытыми.
Она взяла свой пластиковый мешочек с монетами — он был опять полон, потому что она разменяла еще одну сотню долларов несколько минут назад, и Бог знает, сколько разменяла до этого, — подхватила свою сумочку и, спотыкаясь, подошла к столу регистрации.
— Я хотела бы получить комнату, пожалуйста.
Администратор посмотрел на нее без всякого интереса и, ни слова не говоря, протянул через стол бланк регистрации. Карен задумалась, затем, хихикнув, записала свое имя как Глория Финклстейн и адрес Бернарда. Она расписалась тем же именем со множеством росчерков и подвинула бланк администратору.
— У вас есть багаж? — спросил он.
— Нет. — Она снова хихикнула, приподняв пластиковый мешочек с монетами. — Только это.
Он посмотрел на нее усталым взглядом и протянул ключ.
— Это безумие, — настаивала Джаффи. — Вы должны что-то сделать. — Она сжимала трубку белого телефона и ходила взад-вперед по белому ковру своей спальни. — Она ведь не могла раствориться в воздухе.
Должно быть, что-то случилось.
Лейтенант полиции на другом конце линии старался быть сдержанным.
— Послушайте, мисс Кейн, я понимаю ваше беспокойство, но доктор Райс уже взрослая женщина, образованная леди. И если она решила исчезнуть, нет причин полагать, что это — дело полиции. Единственный, кто должен беспокоиться, так это хозяин квартиры. Она арендовала ее на девять месяцев. Но кажется, он не собирается обращаться во все штаты, чтобы полиция занималась поиском квартирантки.
— А я требую этого, — настаивала Джаффи. — Я, Джаффи Кейн. — Она не испытывала угрызений совести, что пользуется своей известностью для воздействия на полицию Бостона.
Но на полисмена это не произвело впечатления.
— Возможно, вы очень знаменитая леди, мисс Кейн, но вы не являетесь потерпевшей стороной. А сейчас, если не возражаете, я очень занят. Я свяжусь с вами, если нам станет что-нибудь известно. Обещаю. — И он повесил трубку, не дожидаясь ответа Джаффи.
Лейтенант был не только тупым и глупым, но и несправедливым. Джаффи была потерпевшей стороной, она была ранена прямо в сердце. Где-то глубоко в ее душе таился страх, что она никогда больше не увидит Карен.
По-видимому, в отсутствие Джаффи или кого-то еще, кто понял бы всю глубину ее страданий, Карен ушла и бросилась под поезд или в реку. Но полиция не могла найти никаких фактов, хотя проверили все сообщения о несчастных случаях, все больницы и морги.
— Кроме того, — сообщил лейтенант Джаффи несколько дней назад, — она сняла все деньги со своих счетов третьего июля. Зачем ей брать столько денег из банка, если она решила покончить с собой?
Действительно, зачем? Джаффи в раздумье немного походила по комнате, затем снова взяла телефонную трубку. На этот раз она позвонила матери Карен: