— Пацаны, уснули что ли?
— Скоро, скоро! Еще минут десять. Сырое мясо — глисты в требухе.
— В какой требухе?
— В кишках. Оно тебе надо?
— Заткни пасть, балабол! Ну, не перед едой же!
— Володя, собирайся, — быстрым шагом подошел брат Виктор. Он как бы не из нашей компании, но за брата я любому пасть порву и яйца вырву, он — моя правая рука. — Там у нас на заводе ЧП, — лицо у него бледное, и сам выглядит так, будто только что повидал черта.
— Витек, да что случилось-то? — всполошились ребята. — Вчера ж все нормально было.
— Утром тоже нормально… — через силу выдавил Виктор. — Там какая-то тварь на заводе последнее дожигает.
— Какая тварь?! — я почувствовал холодок.
— Не знаю. Мне только что позвонили. До тебя дозвониться не смогли. Огонь заметили поздно. Да там уже и не сделать ничего.
Я машинально вынул трубу, проверяя звонки. Опаньки, забыл включить!
Ребята сгрудились, выжидательно уставившись на меня. Рейдерский захват? Сомнений быть не могло, если пожар, то поджег. А если поджег — есть заказчики.
Только чего хотели-то? этот заводишка — не мое слабое место. Они там что, охренели что ли?!
Да я сам кого угодно…
— Юрок, подгони машину, — я быстро поднялся, направляясь к дому.
На огромной территории завода было жарковато. Пожарные даже не пытались тушить пожар — к пылающему зданию не подобраться. Ох, мать твою, если кто-то сгорел, разбираться будут долго! Сколько бабла в капусте уйдет, чтобы замять историю!
— Все живы? — спросил я у охранника.
— Да вроде все, выходной же, — его трясущиеся руки меня позабавили.
Я расстроился, но только в первые минуты, потом включились мозги. Заводик так себе, одни убытки: здания старые, оборудование проржавевшее. Страховка как раз все покроет. И тут же спохватился: а ну как заподозрят меня?!
— Вот черт! — невольно выругался вслух. — Кто-то может мне, блядь, рассказать, что произошло?
— Я… — бледный, как смерть, второй охранник стучал зубами, едва держась на ногах. — Мы в проходной сидели… А тут, эта… баба из огня… Господи боже упаси! — перекрестился он. — Ну, значит это… сидим мы, охраняем объект… объекты. А тут эта баба… — похоже, его заело: язык заплетался, смотрел какими-то испуганными затраханными глазами, и я не сразу понял, что за бред он несет.
Сгреб охранника в охапку, оттащил в сторону: не дай бог, чужие услышат! А оно мне надо? мне сейчас нужно продумать все до мелочей и нужных людей подключить к проблеме.
— Какая баба, ты чё несешь? — встряхнул я его за грудки. — А ну дохни!
— Вот вам крест, Владимир… Владимир Юнусович! — не сразу вспомнил он мое отчество. — С крыльями… огненными… Вдоль забора шла, а потом на заводе и полыхнуло… Сразу… Вернее, через минуту... три... Там, наверное, сухая трава загорелась. Мы ничего не успели! Да нешто мы могли? Ох, записи же сохранились, а из проходной мы ни-ни… Вот вам крест! — он снова перекрестился.
— Ты ж в Бога не веришь, — вспомнил я, как брал его на работу. Охрану я выбираю сам, иначе без штанов останешься.
— Так то раньше было! — он вдруг упал на колени и завыл: — Батюшка, родненький, не губи, детушек пожалей! Трое их у меня… Трое! — схватил меня за штанину, припав лбом.
Я не первый раз вижу, как плачут мужики — все мы смелые, пока дуло к башке не приставили. Но на сей раз что-то шевельнулось: то ли безумие в глазах, то ли затравленный вид… — мне вдруг стало его жалко. Давненько со мной такого не бывало…
Старею?
— Ты че, дурак? — прикрикнул я на него. — Встань, козел, на нас менты смотрят! Быстро показывай записи!
— Да, конечно... — охранник торопливо бросился к охранному пункту на проходной.
Слава богу, аппаратура работала.
— Вот, — ткнул он в экран. Я и мои пацаны прилипли к монитору.
— Чё это за хренатень? — у Семена и Юрка глаза полезли на лоб.
Признаться, у меня тоже. Некая мадам бальзаковского возраста потерянно шла вдоль забора, а за ней по пятам, словно крылья, полыхал огонь, поднимаясь столбом выше головы. Но баба его не замечала — шла, не прибавляя шаг.