Можно сказать, кабинет блестел.
«А у меня дома…» — некстати вспомнила я свои мутные стекла. Еще с прошлого лета до своих окон руки не дошли. Очень вовремя: на одной из баз, мимо которой я проходила, у проходной в магазинчике продавали бытовую химию для профессиональной уборки. Были такие фирмы, которые бетонные разводы любой сложности отдирают с кафеля и из любого ковролина всех клещей повыведут. Для меня самое то, обычной «Золушкой» мои окна могу и не отмыть.
— Иди, вина выпей, — позвала меня директриса, выставляя на стол шампанское и коробку шоколадных конфет.
— У нас праздник?
— У меня горе, — поделилась она.
Я насторожилась, Юлька с Наташкой тоже замерли в ожидании.
— Ой, девки, не понимаете вы, как тяжело быть добрым человеком, — завела директриса свою старую пластинку. — Всем что-то надо, все чего-то хотят, а я не отказываю. И авансы выдаю, и официально вас всех в налоговой показываю, и даже отпускные и больничные оплачиваю. Где вы еще такую дуру найдете?! Меня столько раз подставляли, а я так думаю: Бог видит, кого обидеть — все-е-е потом локти себе грызут! — позлорадствовала она. — Я работаю, как вол, тащу на себе всю фирму, и хоть бы кто-то раз сказал «спасибо»!
Да, какая ты добрая! При миллионных доходах выдать пятьсот рублей отработанного аванса — это так много! А уж показать зарплату по установленному прожиточному минимуму — вверх щедрости!
Девчонки думали то же самое: обе отвернулись, скрывая кривые усмешки. Оставил бы нам кто такую же раскрученную фирму и друзей в администрации, а еще сестру, управляющую банком...
— Да, да, Марина Савельевна, мы вам так благодарны! Чтобы мы без вас делали! — наперебой бросились мы ее утешать. — Вы наш Свет! Вы нам вторая мама!
— Михаил, подъезжай, — позвонила она по телефону. — Отвезешь меня на дачу.
Насытилась, тварь!
— А где Сережа? — не удержалась Юлька.
— Я его уволила, — Марина Савельевна брезгливо поджала губы.
Мы понимающе промолчали, допивая остатки шампанского.
Сдулся пацан!
Купив литровую бутыль технического спирта с эфирными добавками, я решила пройтись пешком. Все торопились на дачи, на остановке — толпа. В автобус я не смогла протолкнуться: у двери меня прижали, оттеснив назад — и вынесли, оставив на остановке, когда переполненный автобус тронулся. С такими невеселыми мыслями, что я на дне и из этой ямы не выберусь, если какие-нибудь родственники срочно не оставят мне миллионов «надцать», и что, увы мне, родственники у меня все, как один, совестливые и нищие и никто не выбился в люди — перехватить до зарплаты не у кого, я потащилась к другой остановке, с которой автобусы шли в город, а не в обход его, решив сесть в наш автобус на автовокзале.
Нет, жаловаться, конечно, грех. В среднестатистических показателях я зарабатываю неплохо, но затраты у меня, наверное, превышали среднестатистические, как минимум втрое. Я никогда не могла понять, как людям удается что-то накопить. Взять ту же Юльку: даже машину купила — в кредит. Теперь ходит в таком тряпье, что иногда хочется подать ей, и убеждает всех, что ее обшарпанный пиджак тридцатилетней давности, возможно, где-то подобранный, и застиранные бесформенные шаровары цвета хаки — ну о-очень круто! Зато на работу приезжает, как белые люди, невольно позавидовала я.
Солнце поднялось высоко, жара становилась невыносимой. Казалось, в тяжелом воздухе нет кислорода — стало нечем дышать. Находиться здесь было опасно: откуда-то неподалеку пахнуло смесью краски и бензина. Запах шибал в нос, как будто пролили у меня под носом. Пройдя по бетонному тротуару вдоль высокого заводского забора, заросшего сухой травой, и где-то местами дырявый, в грустных размышлениях о своей жизни, я зашла в ларек у заводской проходной купить воды. Продавщица выставила на прилавок бутылку воды и мороженое.
Я залезла в сумку за деньгами.
Опа, а где?!