В сумке зияла огромная дыра, в которую чудом не провалилось саше с документами. Бутылка со стеклоочистителем была пустая — и пропал кошелек с недавно полученной зарплатой. Мысли вылетели из головы: жизнь в одночасье доказала, что я, хоть и на дне, но еще шевелю ластами, ибо было что терять!
Перерыть сумку я не успела…
Внезапно под ногами качнулся пол, а спустя мгновение раздался взрыв, выбив окна. Я едва успела закрыться сумкой от осколков. Ларек сотрясся, с полок попадали консервы, банки, бутылки и продукты, усыпав собою пол. Меня отбросило к стене. Продавщица, с расширенными от ужаса глазами, вцепившись в кассовый аппарат, завыла высоким голосом, как сирена. По ее лицу текла кровь, но, кажется, глаза остались целыми, царапины были незначительные. За первым взрывом последовали еще два, уже вдалеке. Ларек снова затрясся, но устоял, а продавщица, как при замедленной съемке, упала за прилавок, взбрыкнув ногами.
Выждав время, я бросилась на помощь, заглянула за прилавок.
— С вами все в порядке?
— Что это… Что это? — женщина уже пришла в себя, пытаясь встать.
— Пойду, посмотрю, — ответила я, торопливо выскочив на улицу.
Я едва узнала место: взрывной волной ларек передвинуло метров на десять. Площадь перед проходной усыпало арматурой. Бетонные заграждения в некоторых местах разрушило и сложило, как карты, а над заводскими корпусами взвивалось пламя и черный дым, словно они были деревянными. Спасло нас только то, что корпуса располагались в глубине территории, на достаточно большом расстоянии от проходной.
Я долго озиралась по сторонам, пытаясь понять, что произошло.
Минут через десять завыли сирены.
Заметив уцелевший мусорный бак, я выбросила из сумки ставшую ненужной пластиковую бутылку, чтобы не вонять. Вернулась к продавщице: она тряслась от страха, пытаясь собирать то, что уцелело. При моем появлении она испугано вскинулась, отскочив к стене.
— Там завод горит, — успокоила ее. — Это на заводе произошел взрыв.
Она всхлипнула.
— Ну, я пойду... Там уже скорая приехала — могу позвать, — предложила я.
— Ты иди, мне закрыться надо, — сердито ответила она, нашла среди мусора телефон и начала кому-то звонить, продолжая всхлипывать. А я вдруг вспомнила, что мне не на что добраться до дому, придется вернуться в офис и директриса еще, может, не успела уехать. Господи, да что же за день-то такой?!
Перекресток судеб
Машина свернула с главной дороги и затормозила, пропуская КАМАЗ. На остановке справа, выйдя почти на дорогу, какая-то одиноко стоящая женщина подняла руку, голосуя.
— И чего они под колеса лезут? — Юрок вырулил в сторону. — Не джип же останавливать! Тормози какую-нибудь семерку.
— Интересно, как там у нас шашлык? Надеюсь, не прокис.
— Что с ним будет…
— Подождите, так это ж наша баба! — очнулся от задумчивости Жорик, обернувшись к заднему стеклу.
— Какая баба? — насторожился я, припоминая убитое лицо. — Юра, тормози!
— Точно она! — обрадовался Пых. — Надо ж что-то делать! Рыбка сама прыгнула в котелок с ухой… Вот свезло!
— А что делать?
— Предупредить, чтобы молчала в тряпочку. А то побежит сдаваться, замученная совестью. Знаю я таких!
— А она знает? Где вы видели террористов, которым бы удалось взорвать завод бутылкой растворителя? Или что там у нее было?
— Неисповедимы мысли лохов! Уж я-то знаю!
— Ладно, давайте заберем с собой, а там посмотрим.
Юрок сдал назад, опустил стекло. Семен и Пых вышли из машины, обойдя женщину со спины.
— Тебе куда?
— Я доберусь, — глядя исподлобья, отказалась она, заметив, что нас много.
— Давай, садись, — Семен подтолкнул ее сзади в открытую дверцу.
— Отпустите меня! — дернулась она, рванув в поле за остановку.
— Не ори, дура! — Пых поймал ее и завернул руку за спину, заталкивая на задние сиденье. — Сиди, не рыпайся, тварь!
— Что я вам сделала? — запаниковала она.
— Завод взорвала, дура! — рассмотрел я ее.
Баба в тревоге уставилась на меня, прищурившись.
— Какой завод? — быстро переспросила она.