— Нет, — вытерла она слезы, о чем-то задумавшись.
— А мужик?
— Пять лет никого не было, — заколебалась она, как странно на меня посматривая. С проснувшимся любопытством что ли.
— Что, правда пять лет? — опешил я. — А как ты жила-то?! Да ладно! — удивился и обрадовался я. Приятно поиметь девственную женщину. Рука сама залезла меж бедер. — Не ломайся! У-у, какие трусы! — заглянул под юбку, ухмыльнувшись. Нет, я не привереда, просто... не вставляет. — Соглашайся бегом, пока не передумал! — предупредил честно. — Если сейчас упадет, на такие трусы он точно не встанет.
— Трусы, как трусы. Не панталоны же. Я их недавно купила, — покраснела она. — Мне что, в стрингах ходить? Они ж неудобные.
— На китайском рынке? За пятьдесят рублей? — опыт по раздеванию баб у меня был, через пару минут она стояла почти голая, не особо сопротивляясь.
Ну, ничего так, сойдет, я тоже давно не молодой жеребец. Без трусов она смотрелась сексуальнее, и даже грудь не обвисала, как это ни странно. Своя, родная. И ягодицы свои, крепенькие, кругленькие. Реально ничего так, не ожидал.
— Иди ко мне! — притянул к себе и повалил на кровать, сунув руку в промежность.
Сыро.
Ухмыльнулся про себя.
Хочет меня.
И, не долго думая, задрал ей ноги, сунув внутрь член.
Вошел не сразу. Заросла родимая за столько-то лет!
— Одевайся, закончилось женское счастье, — я натянул и застегнул брюки. — Не было никаких жертв, все живы-здоровы, и убытки мне возместят, — успокоил я ее. — Ты, главное, языком не трепли, держи его за зубами. На вот, возьми, — бросил на кровать неполную пачку пятисотенных. — Трусы себе нормальные купишь, с рюшечками. С такими еще лет пять никто не посмотрит, а там уже не понадобятся.
— Чтобы свое дело открыть, этого мало, — отодвинула она от себя пачку. — Так что, бомжи останутся бомжами. Ты или мне сразу миллион в зеленых, или как-нибудь обойдусь.
— Ты ухи поела что ли? — за наглость надо наказывать, тем более, миг, когда я был добрый и щедрый, закончился безвозвратно, даже ни следа, ни воспоминания о нем не осталось. — Как хочешь, — я пожал плечами и быстро забрал деньги обратно. — Выдам мужикам аванс.
Было бы за что, я бы дал. Все бабы одинаковые: сунул палец, а она тебе всю руку грызет — причем обе! Не можешь сама, найди мужика и ползай, чтобы он кормил, поил, одевал, а не тряси сиськами, доказывая, что они лучше, чем у других. на хорошие сиськи всегда найдутся сиськи круче. Тем более, если ты их сам купил.
Она не торопилась, словно чего-то ждала.
— Маловато за пять-то лет, — вдруг подняла она на меня свои синие глаза. — Я даже и не распробовала, — с обидным пренебрежением склонила набок голову, прицениваясь. — Может, повторим? -- помолчала, давая осознать предложение. — Соглашайся, а то сейчас трусы надену, — обнаглела, потянувшись, как кошка.
На мгновения я струсил, прислушиваясь к себе.
— Нет, не стоит! — я торопливо стянул с себя брюки.
— Ты ее отпустил? — Юрок пододвинул мне блюдо с шашлыками.
— А что, держать? Пусть валит. Болтать ей, смысла нет, — ответил я.
У меня было такое чувство, что меня поимели еще раз. Сладкие губы, горячее тело — она высосала меня, как вампир, а потом просто встала и ушла. Даже не посмотрела, не оглянулась, в то время, как меня распирало желание достать бутылку Krug, и хотелось что-то сделать, чтобы остановить ее.
Но я не сделал — не смог, и теперь жалел об этом.
И вдарить не смог этой гадине, чтобы мозги по углам собирала — я был обессилен, я был доволен, я был, как тюфяк, о который дважды вытерли ноги. Жаль, что я ее не убил.
В сердце застряла игла, и хотелось ее вытащить.
— Налей мне водки стакан, — попросил я и выпил, но не опьянел.
— Паленая что ли?
— Нормальная водка, — Семен повертел бутылку в руках. — «Русский бриллиант» — атрибут роскошной жизни. У нас есть все, о чем мы когда-то не могли мечтать. Однако, хорошо, что Советский Союз накрылся. Все встало на свои места, — он поставил бутылку и разломил огромного краба, обсасывая клешню. — Быдло — быдло, а люди — люди. И мы были правы, когда сидели там и считали себя людьми.