"И все же, чем хорош этот день?" — задумалась я.
Да, я не была рабой, я оказалась в нужном месте — и так удачно бросила сигарету…
Измена по необходимости
Я люблю своего мужа. Люблю, как человека, как друга, как надежную опору, с которым мы вместе уже двадцать лет. Он домовитый, никогда не сидит без дела, наш дом — полная чаша. Свой дом, в котором выросли наши дети. Они тоже любят отца, и я никогда не показывала им, насколько мне в этом уютном доме бывает одиноко. Мой муж вот уже лет пять не способен выполнять свой супружеский долг. У него не стоит. Вообще. Уже лет пять. Даже на полшестого.
Простатит.
Спохватился, когда уже было поздно. И я, вместо того, чтобы хватать его за шкирку и тащить к врачу, переживала, ревновала, пыталась сохранить семью. Думала, у него роман на стороне, извелась вся, высматривая на одежде чужие волосы и вынюхивая чужие духи. Мне тогда было тридцать пять, сыну семнадцать и дочери пятнадцать. Еще живая мать советовала: терпи, где ты такого хозяйственного мужика найдешь, бес в ребро — перебеситься. И я, сцепив зубы и скрепив сердце, старалась ухаживать за собой, готовила ему вкусненькое на завтрак, обед и ужин, в общем, всеми доступными средствами домохозяйки боролась за свое счастье, радуясь тому, что он вроде как не собирается уйти из семьи.
Дура.
Теперь, когда мои знакомые и подруги жалуются на мужей, я советую им обратиться в больницу.
Иногда мне даже становиться легче, когда он уезжает на рыбалку или уходит куда-то из дома. Тяжело жить с евнухом. Потому что мне всего сорок, и я хочу секса. Очень. Когда вижу мужиков, готова хватать и тащить в подворотню, чтобы он меня поимел, мечтаю о встрече с маньяком, замедляя шаг, когда за мной идет мужчина. Мое тело истосковалось по мужским крепким объятиям, по поцелуям, по твердому члену, который протаранит меня, чтобы я увидела небо в алмазах. И я не могу унять свое желание и нереализованную страсть, доставляя удовольствие себе. Я хочу почувствовать живого человека.
Первый раз это случилось в гостях, с мужем моей знакомой, с которой мы тогда были в хороших отношениях. Дом наших общих друзей, куда нас пригласили отпраздновать день рождение, располагался на берегу реки. Шашлык, баня, вино, пиво. Та моя знакомая любила выпить. Быстро нахрюкалась, и муж утащил ее в дом, уложив спать. Мой тоже ушел спать — с утра мужики собирались устроить рыбалку. Осталась я, муж знакомой и еще несколько человек.
Было уже поздно.
Долго пыталась придумать причину, чтобы заманить его подальше, где нас не найдут.
— Ой, я кажется сумочку оставила там, на берегу, вы не проводите меня, а то поздно уже, я одна боюсь. Вот я растяпа!
И он купился.
Отошли на приличное расстояние. Я взяла его под руку. Он сначала испытывал неловкость, молчал, немного сторонился, но, когда отошли на достаточное расстояние, расслабился.
И тут у меня снесло крышу. Набросилась на него, полезла целоваться, сама засунула руку себе в трусы.
Он понял все без слов. Уложил меня на траву и сделал свое дело.
Ну, скажем так, размер и потенциал у него оказался ниже среднего. Вряд ли он когда-то вообще изменял жене. Делал он это все довольно неумело, как будто первый раз. И кончил, я даже не успела распробовать как следует, пока он тыкался в меня своих огрызком карандаша.
Полное разочарование. Я пожалела, что выбрала его. В компании он был более-менее приличным и подтянутым. Да и знакомая никогда не жаловалась. Ни за что потеряла доброе имя, оставшись неудовлетворенной. Все остальное время, пока мы были в гостях, чувствовала себя, как будто искупалась в грязи, очень хотелось вернуться домой — отмыться. С тем мужчиной старалась не сталкиваться ни в контакте, ни взглядом. А потом еще дома неделю испытывала неприятную подавленность. Но физическая потребность брала свое. Мои глаза уже снова шарили по сторонам в поисках очередной жертвы.
Кандидат был только один. Зек, вернувшийся из тюрьмы. С виду, нормальный мужик. Высокий, худой, на лицо ничего так. Пьет только. Один из тех, кто вышел на волю и снова в тюрьму, в основном за хищения. Первый раз сел за драку, кому-то по молодости сломал челюсть. Но мне ведь с ним не жить. Он как раз вернулся в очередной раз, жил в доме матери, который долгое время пустовал — через улицу, за огородами.