В общем, Ирина Васильевна доживала свои дни в гордом одиночестве, чаще на таблетках, дожидаясь, когда на нервной почве шарахнет окончательно. Нет, старухой она себя не чувствовала, в душе она была все та же, как в двадцать, в тридцать, в сорок, и жалела только, что пока было время не брала от жизни все, как другие. Мужчин сторонилась — берегла себя для единственного, а он так и не появился, вкалывала на трех работах, как проклятая, чтобы у дочери образование было, чтобы машину купить, дом построить… Да только образование дочери не пригодилось, работы по специальности нет, а если есть, платили копейки, а дочери съемное жилье оплачивать — вынь да положь, иначе чемодан, улица, подворотня. Тридцать пять, а не семьи, ни детей. Машина в два раза дороже обошлась, и не успела рассчитаться с банком, начала сыпаться, как ржавое ведро, успевай только кредиты на ремонт брать, а без машины вообще хана — пригород, однако. Недостроенный дом сгнил давно, занимая половину огорода. Иногда она в шутку задавалась вопросом: может на срубе этом опята и вешенки начать выращивать? А что, хоть какая-то польза.
Обидно и больно: ничего в жизни не добилась, сама никто и звать никем.
Перед сном она часто думала о смерти. Многие знакомые уже там, умершие кто во сне, кто от рака, кто по собственной глупости, и она с ужасом прислушивалась к себе, а проснется ли она завтра? Хотелось, чтобы все поскорее закончились, без боли и мучений, иногда даже мечтала о суициде или об эвтаназии, но умирать было страшно. Очень. Представляла, как веревка стягивает шею, как перестает поступать воздух…
Не-не, не ее это! Да вообще, жуть!
И неожиданно Ирина Васильевна подметила, что в момент перехода между сном и явью, когда тело вроде спит, а расслабленное сознание еще бодрствует, существует стадия, в которой живут некие невидимые сущности, которые за каким-то чертом пытаются ее вытащить.
Подходят, хватают за ноги и тащат, а она — ни с места.
Что за дьявольщина?
Напугавшись до смерти, полезла в интернет. Оказалось, «сборщики душ», достают не ее одну. Кто-то считал, что это демоны, кто-то — временный паралич плюс игры разума.
Одно ясно наверняка: слава богу, с ума не сошла.
Паралич, так паралич… Значит, смерть подобралась еще ближе.
Ирина Васильевна перестала сопротивляться, размышляя над природой этого явления. Она еще много чего для себя открыла. Например, очень часто в том междумирии лежит в незнакомом месте или в чужом доме, или, лежит в одной позе, а просыпается в другой. И ни разу ей не удалось увидеть тех, кто приходил «собрать урожай».
Но руки-то у них были, она чувствовала их плотские касания. Значит, и тело должно быть! А где они?
Пообщаться с этими существами не получилось. Стоило проявить активность, даже мысленную, ее тут же выбрасывало из состояния перехода в реальность, поэтому она просто продолжала наблюдать.
Однажды, судя по голосам, мимо прошли двое.
— Папа, а она красивая? — отчетливо спросил у отца приятный, детской тональности.
— Тсс, тише! Здесь нельзя разговаривать! — одернул мужчина ребенка и добавил что-то еще, но смысл сказанного остался за гранью понимания. А после обошел ее, проверив, насколько прочно она «лежит».
Ну на хрена?! Репка она им что ли?
Проснулась в полнейшем потрясении. Нафантазировать такое она бы точно не смогла. И эти… пропадающие слова… Уж если бы придумывала, так и речь бы нафантазировала осознанную. Возможно, сущности общались телепатически, но она не знала этот образ и не могла подслушать, а они почему-то не слышали ее, хотя она была уверена, если бы ей что-то удалось сказать, они бы поняли ее.
Что, если это другое измерение, к которому она каким-то образом привязана?
Следующим открытием стало то, сущности любят полежать рядом. Для чего — вопрос спорный, но ощущения неприятные, после пробуждения ощущалась чувство недомогания и упадок сил, как будто ее снасильничали.
Обидно, что без дела лапать, делали бы что-нибудь… Черт, она бы не отказалась… Десять лет у нее никого не было, можно сказать, плесенью покрылась. А кому-то везет. Одна знакомая хвасталась, что ей частенько сняться эротические сны, в которых мужчина за раз доставлял столько удовольствия, сколько за всю жизнь не получила от мужа, и поэтому отсутствие мужниного интереса никак не ощущала, лишь бы деньги домой приносил.