Ей такие сны не снились…
Вроде тело состарилось, а желания остались. Сущности не сущности, а когда ее обнимали, хотелось чего-то большего. Может, надо как-то намекнуть, что она живая и согласная?
Следующие несколько ночей Ирина Васильевна пробовала произнести в переходном состоянии хоть слово. И, наконец, смогла выдавить «помогите», и зачем-то добавила: «хочу секса» … Потом, когда проснулась, ей было стыдно. Там, на грани, на нее не давили выработанные с годами условности, язык развязался сам собой, ляпнула, что было на уме.
Слишком откровенно….
О том, что ее услышали, стало ясно через пару ночей. Мужская сущность, не показывая лица, попыталась неловко ее приласкать. Дух погладил по волосам, по спине, прижался крепче. Расстраивало только то, что он ничего о сексе не знал. Ей пришлось мысленно развращать несмышленыша, пытаясь лишить его невинности, подставляя себя, а возможности у нее для этого были сильно ограничены.
Инкуб ей достался какой-то неправильный…
Еще через пару ночей сущность осмелела, решив, что готова совершить подвиг. Пристроилась сзади и ввела в нее нечто подобное члену. С помощью самой Ирины Васильевны, конечно, которая, направляя, пыталась объяснить сущности, в каком месте у нее центр удовольствия. Без включения мозгов на полную катушку, не делая лишних телодвижений, чтобы не выйти из состояния сна.
Это было непросто.
Наконец, это произошло…
Секс.
Секс и оргазм! Боже, она уже забыла, что это такое! Меж ног было приятно сыро от выделений, что означало только одно – тело насладилось в полном смысле этого слова, приняв виртуальный оргазм за настоящий, в теле все еще чувствовалось послевкусие и последствия урагана.
Но, анализируя случившееся, она слегка причумела…
Член вошел в нее, ни во что не упираясь. Через живот она могла ласкать его, и даже сжать в ладони. Она держала его в ладони, в то время, когда он был в ней. Все указывало на то, что она тоже некая энергетическая субстанция, слившаяся в экстазе с другой, а секс представлял собой не более, чем пародию на сексуальную человеческую близость, с грубейшими нарушениями всех мыслимых и немыслимых законов физического мира.
Но центр удовольствия у этих субстанций был, процесс понравился обоим.
Следующая попытка заняться любовью прошла неудачно. Ее друг долго тыкался во все места, так и не достав до точки J, она ему не мешала изучать себя. Зато — о, чудо! — она смогла увидеть это существо: молодой человек, совсем еще парнишка, с очень красивой внешностью, едва вышедший из подросткового возраста. Лет семнадцать — двадцать. И как только взгляд упал на него, какая-то третья сила выкинула ее из того мира в этот, как будто она преступница, так что процесс завершить не успели.
Проснувшись, она снова испытала стыд. Знал бы этот молодой дух (или демон?), сколько ей лет и что она из себя представляет!
А, может, зря она боится?
Человек — это ведь только оболочка, рано или поздно с телом придется расстаться, и что останется? Ну не стал бы молодой парень оказывать столько внимания какой-то старой перечнице. Если он ее тискает, значит, он ее видит.
Следующая ночь была подобна полноценному сну, если бы она себя не осознавала в нем в полной мере. Она совершенно точно знала, что находится в гостях. Парень пригласил ее познакомиться с семьей, предупредив, что пока она не в этом мире, ей придется довольствоваться мыслеобразами.
— И зачем это? — искренно удивилась и немного испугалась она.
— Потому что у меня серьезные намерения, — ответил он и повел в другую комнату. Ну как в другую… согласно нарисованному мыслеобразу, а что там было на самом деле, она могла только догадываться.
Сестра, родители, старшее поколение родственников.
Сынулька-то у них был действительно подростком, и про нее они думали то же самое, поэтому Ирине Васильевне было немного неловко, она чувствовала себя обманщицей. Ее расспрашивали о физическом мире, разговаривали о каких-то мелочах, и многие слова снова оставались для нее непонятыми, будто лишенные смысла, которые не имели образа, хотя они друг друга прекрасно понимали. Но самое странное, что родственники как будто не замечали, что землю у дома размывает дождем, отовсюду под дом льется вода, и дом отрывается от земли и плывет по реке.