Если это и есть секс, то я понимаю, почему Пэтти без конца твердит, что мне надо с кем-нибудь переспать. Во мне уживаются одновременно усталость до самых костей и сияющая изнутри эйфория. Кажется, я могла бы спать десять тысяч лет — и при этом вплавь преодолеть всю Чесапикский залив65.
Входная дверь с грохотом распахивается, на лестнице раздаются шаги.
Майя, на ходу, бросает рассеянное: «Привет», — и я внутренне благодарю судьбу за то, что поддалась Эйдену всего один раз этим утром. Даже не представляю, как бы объяснила дочери свой вид, если бы пришлось красться на кухню, пока она насыпает себе «Фрут Лупс».
Пальцами разбираю колтуны в волосах. После душа Эйден согнул меня над раковиной в своей ванной, запустил пальцы в волосы, приподнял голову, заставив смотреть в запотевшее зеркало… Я вздрагиваю, вспомнив смазанные очертания наших тел и тёплую волну, разлившуюся внизу живота.
Я же хотела просто развлечься — и Эйден своё слово сдержал. Раза четыре.
— Привет, Лу, — Грейсон вваливается на кухню, не отрывая взгляда от телефона. — Сказал Майе, чтобы смыла этот «ус полковника Мастарда66». Он меня всю дорогу пугал: гляну в зеркало заднего вида, а там будто маленький Дэнни Макбрайд67 сидит.
Он идёт к холодильнику, продолжая листать экран.
— И, кстати, ты в курсе, что мама Синди — ведьма ещё та? В одном только коридоре я насчитал шесть табличек с надписями вроде «Живи. Люби. Смейся». Страшно представить, что в ванных — наверняка сушёные апельсиновые корки, и вовсе не для аромата. Надо бы проверять, к кому мы отпускаем Майю. — Он достаёт йогурт, захлопывает дверь бедром… и замирает. — О, Боже. У тебя был секс!
Йогурт выскальзывает из его рук и с глухим шлепком расползается по паркету фиолетовым пятном «Черничного взрыва». Грейсон таращит на меня глаза.
— О Боже, — выдыхает он. — О. Боже.
— Тише! — шиплю, прислушиваясь, не услышала ли Майя. — Закрой рот.
— Ни за что.
— Ничего не было, — пробую возразить я, хотя сама слышу, как неубедительно это звучит. — Это просто…
— Не смей врать, Люсиль. Стоишь так, будто верхом ездила всю ночь, на тебе свитер, в котором я видел Эйдена пару недель назад, и наливаешь кофе… без кружки.
Я моргаю, переводя взгляд на кофемашину, из которой струя кофе выливается прямо на столешницу. Ругаюсь, хватаю первое, что попадается под руку — миску для хлопьев в форме грейпфрута.
— Ты переспала с Эйденом, — обвиняюще указывает он на меня.
— Я… — на секунду думаю соврать, потом махаю рукой. — Да. Да, я переспала с Эйденом.
Грейсон упирает руки в бёдра:
— И?..
— И что?
— Как оно? Хотя… стой, не отвечай. — Он уже вытаскивает телефон из заднего кармана. — Надо написать Пэтти.
— Пэтти?
— Пэтти, — повторяет он, сосредоточенно строча сообщение. Над нами Майя орёт вместе с Оливией Родриго68 так, что вибрирует весь потолок.
— И зачем ты ей пишешь?..
Не успеваю договорить, как дверь снова хлопает. В кухню влетает Пэтти, в одной руке — бутылка шампанского, в другой — фартук.
На часах девять тридцать утра.
— Ты что, бежала? — уточняю, нахмурившись.
— А как же.
— Зачем?
— Грейсон прислал кодовую фразу.
— Какую ещё кодовую фразу?
— «Абрикосовое варенье», — вставляет Грейсон, вытирая с пола остатки йогурта.
— И что оно значит?
Пэтти с грохотом ставит шампанское на стол:
— Что у тебя был секс, шалопайка. Давай, выкладывай всё до мелочей.
— У вас… есть кодовая фраза на случай, если я займусь сексом?
— И не только на это, — бурчит Грейсон, выкидывая бумажные полотенца в мусор. Он достаёт апельсиновый сок. — С Эйденом, — сообщает он Пэтти.
Та уже крутит пробку шампанского:
— Ну а с кем же ещё? Вы же три раза в неделю устраиваете мастер-классы по обольщению в прямом эфире «101.6 ЛАЙТ FM». Пол-Балтимора ждали, когда вы уже начнёте спать.
— Прошу прощения?
— У неё засос на шее, — отмечает Грейсон, ставя на стол три бокала.
— Даже два, — уточняет Пэтти.
— Я вообще-то стою рядом, — пытаюсь вставить я.
На самом деле их три… и один — на внутренней стороне бедра. Я краснею, вспоминая, как он там появился, и делаю глоток кофе из миски, думая о том, как Эйден обнял меня во сне. Тёплая ладонь на голом бедре, другая рука под подушкой, расслабленное тело, лёгкая улыбка, как только он открыл глаза… А потом — перевернул меня на живот, раздвинул колени и заставил видеть звёзды.
Я довольно вздыхаю в свой импровизированный кофейный бокал.