— Дело не в этом, — выпрямляюсь и твёрже повторяю, — Не в этом. Я говорила, что не хочу стараться, но на самом деле просто боялась. Пряталась за красивыми словами о магии и фейерверках, потому что так проще справляться с постоянным разочарованием… с чувством, что я никогда не бываю достаточно хороша.
Перебиваю Грейсона, не давая вставить слово:
— Я убеждала себя, что жду чего-то большего, и тогда все эти уколы казались пустяками. Мол, я ничего не упустила, просто жду лучшего. Это давало надежду на хэппи-энд.
— Да, милая, понимаю, — мягко отзывается Пэтти.
— Я ждала идеала. Сказки. Но Эйден прав, — на губах у меня расплывается улыбка, хоть глаза и щиплет. — Такого не бывает. У каждого любовь своя, без шаблонов. Я больше не хочу того, о чём говорила.
Майя прищуривается:
— А чего ты хочешь?
В памяти всплывает Эйден ранним утром — растрёпанные волосы, тёплая рука на моей талии. Наш маленький столик на радио, куда он осторожно подпускает меня. Как он кричит моё имя в каменном переулке, шагая между фонарями. Тот завтрак, когда он молча протягивает мне тост. Его печальные глаза и бережная улыбка. Голос, шепчущий в полусне: «Кажется, это ты и есть моё волшебство».
Я поднимаю кофейную пиалу:
— Я не хочу идеала. Хочу честного. Своего. — Беру Майю за руку, и она крепко переплетает пальцы с моими. — Пора самой создавать своё чудо, малышка.
На радио я приезжаю на пятнадцать минут раньше и застаю Эйдена в комнате отдыха — он сверлит взглядом банку с нелегальным кофе и рождественским печеньем, будто она смертельно его оскорбила.
— Надеюсь, никто, кроме меня, не ворует у тебя кофе, — говорю с порога, стягивая куртку. Он едва не роняет банку, ловит её в последний момент, пальцы оставляют вмятины на боку. Я улыбаюсь. — Это же моя обязанность.
Он встречает мой взгляд, и на лице появляется моя любимая полуулыбка — с морщинками в уголках глаз. Мы весь день перекидывались смс-ками — о том, как складывать простыню с резинкой, о кощунственной пицце с ананасом и соусом ранч (фу!), о пользе кофейной пиалы… Но видеть его вживую — всё равно что оказаться в эпицентре взрыва где-то посередине груди.
Отталкиваюсь от дверного косяка и начинаю методично складывать в стопку мятые салфетки — лишь бы не кинуться к нему. А можно ли? Это ведь часть нашей игры?
Он ставит банку на стойку и, не глядя, отвечает:
— Никто мой кофе не трогает.
— Он тебя лично обидел?
— Пока нет, — в уголках глаз у него пляшет смешок, пока он наблюдает, как я складываю очередную салфетку из «Данкин Донатс69». — И что это ты делаешь?
— Тут? — уточняю я.
Он кивает.
— Создаю хаос.
Эйден делает шаг ближе, притворно интересуясь моей бесполезной работой:
— Я всегда говорил, что в комнате отдыха нужно навести порядок с бумажными изделиями.
Я кусаю губу, пряча улыбку. Он уже так близко, что костяшки его пальцев легко скользят по моей руке под свитером, вызывая мурашки.
— Чистая комната отдыха — это… — сбиваюсь, когда он наклоняется, касаясь носом моей шеи, — …залог процветания, — завершаю неловко.
— Люси, — глухо произносит он, пряча улыбку в изгибе моего плеча, и целует.
Я откидываю голову, открывая ему доступ.
— Отпусти салфетки.
— Ладно, — выдыхаю, разжимая пальцы. Бумажные хлопья осыпаются на пол.
— Хорошо, — шепчет он у самого уха, и я хватаю его за грудь свитшота.
Хотела поговорить до начала смены… но и этот вариант мне нравится.
— А теперь я хочу тебя поцеловать, прежде чем три часа сидеть в одной будке и вспоминать все те звуки, что ты издавала у меня дома на прошлой неделе. Не возражаешь?
Я киваю:
— Это… приемлемо.
Он тихо смеётся, и я чувствую этот смех грудью.
— Отлично. Иди сюда.
Он не отпускает меня, его ладонь ложится на затылок, притягивая ближе. Поцелуй выходит удивительно нежным — лёгкое посасывание нижней губы, осторожный укус, дразнящий язык… и он отстраняется. Скользнув взглядом на открытую дверь за моим плечом, снова смотрит на меня. В глазах что-то меняется, и он опускает руку.
Я ловлю его пальцы, не давая отойти. Я же пообещала Майе — буду создавать своё чудо. И, кажется, оно начинается прямо здесь, в комнате отдыха, когда я решаю сказать то, что думаю.
— Я скучала, — тихо признаюсь, чувствуя, как заливает жар. Он вытворял со мной на прошлой неделе безумные вещи, но краснею я именно из-за этих слов. — Наверное, не стоило так говорить и это не очень-то правильно, но… я скучала.
Эйден молчит, и по его лицу невозможно ничего прочесть. Сердце бьётся неровно, я изо всех сил стараюсь не пожалеть, что сказала. Может, слишком много. Слишком рано. Я всё ещё не знаю правил этой игры, и…