Большой палец Эйдена едва касается моего подбородка, мягко приподнимая лицо. Его взгляд тёплый, улыбка — обезоруживает.
Кажется, он никогда не выглядел красивее.
Я кладу ладонь ему на грудь, прямо туда, где болтается пустое кольцо для ключей. Пожалуй, на этот раз мне повезло.
— Если это было неправильно, то я не хочу быть прав, — тихо говорит он. — Я тоже скучал.
Он переступает с ноги на ногу, убирает руку и бросает ещё один быстрый взгляд на дверь за моей спиной.
— Ну и… как мы с этим поступим?
— Поступим?
— Да. Я же следую за тобой. Всё, чтобы тебе было удобно.
Я морщу лоб, ощущая, что упускаю часть смысла. Пальцами верчу в ухе крошечное красное сердечко — серьгу, что подарила мне Майя на день рождения.
— Всё, как мне удобно?
Эйден кивает, терпеливо глядя на меня.
— Мы, наверное, должны были обсудить это раньше… но я был немного отвлечён.
Его глаза темнеют, зрачки расплываются в синевато-серой глубине. Тогда, в то утро, мне понадобилось четыре попытки, чтобы уйти из его дома. Мы точно не разговаривали — не тогда, когда он поднёс мою руку к губам и слизал каплю клубничного джема с большого пальца.
Я выдыхаю дрожащим вздохом.
— Да, пожалуй, мы это не обсудили, — соглашаюсь и покачиваюсь на месте, глядя на него. — Раньше у меня не было секса на кухонном столе. Это был… новый опыт.
Эйден облизывает нижнюю губу, явно вспоминая то же, и смотрит прямо на меня.
— Может, просто вести себя, как обычно? Как мы и вели себя до этого?
Мне не хочется притворяться, но и объяснять что-то кому-то — тоже. Сейчас мне особенно дорого, что это только между нами. Маленький секрет, известный лишь мне. И Эйдену. Никогда раньше у меня не было ничего, за что я бы так жадно держалась. И я хочу сохранить Эйдена Валена только для себя — хотя бы до того, как в дело вмешаются все, включая балтиморских тётушек. Нам ведь необязательно говорить об этом вслух, правда? Пусть это останется между нами.
Он засовывает руки в карманы. По лицу видно: хочет что-то сказать, но вместо этого снова косится на дверь, проводит ладонью по челюсти — будто силой прогоняет мысль. Улыбается, но выходит натянуто.
— Конечно. Так и сделаем.
Из коридора доносятся голоса.
Джексон и Эйлин спорят сразу о трёх вещах. Когда они приближаются, я успеваю уловить:
— Old Bay70 идёт ко всему, не будь смешным.
— Жаль, что ты не используешь слово «хабуб71» почаще в своих прогнозах погоды.
— Если это не ретроградный Меркурий, то как ты объяснишь поведение Эйдена?
Я смеюсь. Эйден закатывает глаза, но всё равно не успевает скрыть улыбку. Он делает шаг назад, увеличивая расстояние между нами.
Джексон и Эйлин вваливаются в комнату, всё ещё споря, и идут прямиком к кофеварке в углу. Эйден наклоняется, чтобы поднять салфетки, которые я выронила, когда он меня поцеловал.
Всё как всегда.
Эйден и Джексон спорят из-за кофе. Мэгги орёт из офиса, напоминая о времени выхода в эфир. Я сажусь рядом с Эйденом в кабинке, и под столом его колено касается моего. Я придвигаюсь ближе, прячу ногу между коленей — и улыбаюсь, когда он мягко сжимает её, будто обнимает.
Мы пьём кофе, болтаем со слушателями. Я украдкой бросаю на него взгляды — до тех пор, пока он не кладёт руку мне на колено и большим пальцем выводит фразу по прорехе на джинсах.
Немое: «Веди себя хорошо».
Я утыкаюсь в блокнот с каракулями и стараюсь не дышать слишком громко в микрофон.
После эфира он провожает меня до машины. Целует под ухом — коротко, едва касаясь. Подмигивает. Сжимает руку.
Секрет. Обещание.
Только дома, закутавшись в одеяло и натянув его толстовку вместо ночнушки, я вспоминаю выражение его лица. И на секунду мне кажется, что он был… разочарован.
«Струны сердца»
Эйден Валентайн: «А этот следующий блок спонсирован пиццерией “Пицца от Мэттью”. Забегайте по вторникам за пиццей навынос за полцены».
Эйден Валентайн: «Слышал, у них отличная пицца с ананасами».
Люси Стоун: «Ах вот оно что. Значит, ананас на пицце тебе теперь нравится?»
Эйден Валентайн: «Знаешь, да… начинаю проникаться».
Глава 29
Люси
Я напеваю себе под нос, разбирая посуду после ужина. Майя где-то за спиной ищет кроссовки, которые бросила вчера после школы. Окно приоткрыто, печенье, которое мы испекли после уроков, ещё тёплое. А под рёбрами расправляется чувство, растущее с каждым вдохом. Как будто я плыву по облакам. Как крепкие объятия на грани удушения.