Я знаю, где слышал этот смех.
«Струны сердца»
Звонящий: «А как она выглядит, эта Люси?»
Эйден Валентайн: «Понятия не имею».
Звонящий: «Совсем не представляешь?»
Эйден Валентайн: «Совершенно. Я слышал только её голос».
Глава 8
Люси
Я всегда думала, что люди, работающие на радио, выглядят… мягко говоря, неважно.
Так ведь и говорят: внешность — для радио. Мол, у тебя может быть харизма, обаяние, чарующий голос — но вот лицом тебе явно не на телевидение.
Глупость, если честно. Особенно в свете того, что…
Что у Эйдена Валентайна точно не лицо для радио.
У него лицо для рекламы мужского парфюма, которую гоняют между дневными мыльными операми. Где мужчина целеустремлённо идёт по коридору отеля. Или по пустыне. По какой-то причине валяется в пыли, срывая с себя футболку одной рукой. Там ещё волки, возможно. Мрачная музыка. Молнии.
Эйден выглядит как принц из диснеевской сказки — только в худи от Carhartt20. Немного потрёпанный жизнью. Прямой нос. Тёмные, чуть взъерошенные волосы. Полные губы. Миндалевидные глаза — может, серые, может, синие. Я не смогла понять в вестибюле и не могу сейчас, хоть и очень стараюсь. Продолжаю бросать на него взгляды через окно в стене студии, куда он юркнул сразу после того, как пожал мне руку.
Не понимаю, как человек с такой внешностью просто… живёт. Гуляет по улицам. Ведёт радиопередачи.
Он же вполне мог бы возглавить культ.
— Не обращай на него внимания, — говорит Мэгги, отмахиваясь, пока расчищает себе место на столе.
Кабинет крошечный — больше похож на переоборудованную кладовку, чем на полноценное рабочее пространство.
— Он немного… не в себе.
Я ловлю на себе взгляд Эйдена — он нахмурился, заметив, что я за ним наблюдаю. Тут же поправляет громоздкие наушники — те самые, в которых любой выглядел бы глупо, но только не он, — и разворачивается к пульту, склоняясь над панелью с кучей непонятных кнопок и рычажков.
Мне трудно совместить голос Эйдена по телефону с тем, кого я вижу сейчас. В голове сложился совсем другой образ. Кто-то постарше. Мудрый. Терпеливый. С проседью на висках. Очки, съехавшие на самый кончик носа. Рядом — стопка книг по отношениям. Чашка с чаем, трубка… возможно.
Я точно не думаю, что разговариваю с двухметровым мужчиной с вечно взъерошенной шевелюрой на голове и странной тягой к стоматологическим шуткам.
Отвожу взгляд и снова смотрю на Мэгги.
— Прости, — говорю, касаясь пальцами переносицы. Надо собраться. — Ты что-то спрашивала?
Мэгги хмурится:
— Ты не обязана делать то, что тебе не по душе. Если чувствуешь себя некомфортно…
Я отмахиваюсь. Да, мне неловко — но, наверное, любому было бы на моём месте. Иногда дискомфорт — это хорошо. Необходим. Он открывает дорогу к лучшему.
Так говорят все эти подкасты по самопомощи, которые я слушаю, лёжа на тележке под днищем машины.
Мэгги постукивает ручкой по столу. Вряд ли она вообще хоть раз слушала такой подкаст. Волосы у неё идеально уложены. Блузка заправлена в безупречно выглаженные широкие брюки. Она будто только что сошла с подиума. А я… выгляжу так, как будто и правда только что вылезла из-под машины.
Со своими подкастами.
Я вздыхаю:
— Я не уверена… — Проглатываю сомнение. Пора найти ту версию себя, которая уверена, смела и знает, чего хочет. — Я не уверена, что подхожу для вашей аудитории. У меня нет никакого опыта в подобных вещах.
Мэгги внимательно на меня смотрит:
— И что, по-твоему, нужно моей аудитории?
— Без понятия. Но почти уверена, что точно не двадцатидевятилетняя девушка-механик с проблемами самооценки и дочкой-подростком, которая звонит на радио при первом удобном случае, чтобы выставить мою личную жизнь на всеобщее обозрение.
Мэгги приподнимает бровь. Даже брови у неё идеальные:
— Семь и четыре миллиона человек с тобой не согласятся.
Я сглатываю:
— Это число выросло? — шепчу.
— Выросло, — подтверждает она. — И продолжает расти, Люси. — Она подаётся вперёд, опираясь предплечьями на стол. — У Эйдена на этой неделе больше звонков, чем когда-либо за всю историю шоу. Даже в его золотой период, когда он только пришёл на станцию. Это беспрецедентно. И всё благодаря тебе.
— Благодаря мне?
— Да. — Она кивает. — Именно тебе.
Я прикусываю губу:
— Ты уверена?
Она откидывается на спинку кресла:
— Я никогда не ошибаюсь.