Дэн посмотрел на меня — сидящую на стуле напротив его стола с засохшим детским пюре на рубашке — и дал шанс. Он научил меня всему, что я знаю о машинах, и поддерживал в самое трудное время. Он для меня больше отец, чем мой собственный. Как и Анджело.
— Я знаю, что вам не всё равно. Просто не думала, что вы настолько вовлечены.
Все трое хмурятся. Харви ставит руки в боки.
— Обидно, Лю. Я прямо оскорблён.
— И я тоже, — подхватывает Дэн.
Анджело прищуривается.
— Считай, нас всех троих глубоко задело.
Я прикусываю щёку, стараясь сдержать улыбку.
— Прости. Больше не буду вас недооценивать.
— Лучше и не пытайся, — Харви протягивает руку как раз в тот момент, когда на ресепшене раздаётся звонок.
Он кивает в сторону двери:
— Иди, разберись с клиентом, а я посмотрю твой телефон. Дам тебе топ-3 варианта.
— Не очень-то честный обмен, — ворчу я, нехотя передавая ему телефон.
— Ещё какой честный, — отзывается Харви, уже уткнувшись в экран.
Очки ему прописали год назад, но он их так и не носит. Листает он пугающе быстро.
— Это тебе не шутки, Лю. У тебя тут самая лёгкая часть работы.
Честно говоря, мне так не кажется. Особенно когда я вижу мужчину, стоящего в зоне приёма, — с мрачной складкой между бровями и руками, скрещёнными на широкой груди. Он выглядит как линейный защитник… или, может быть, как лесоруб с глубокими внутренними переживаниями.
— Вы работаете с ретро-авто? — спрашивает он, как только за мной захлопывается дверь. Ни тебе «Здравствуйте», ни «Как дела?».
— Иногда, — отвечаю, собирая остатки терпения.
Раздражение вспыхивает мгновенно — терпеть не могу, когда люди даже не пытаются быть вежливыми. Беру с полки бланк на приём и прикрепляю его к планшету.
— Что именно вас интересует?
Он моложе, чем большинство наших клиентов. Дэн любит шутить, что его постоянные посетители — люди, которые живут здесь всю свою жизнь и, скорее всего, все предыдущие тоже. Но этого мужчину я вижу впервые. Высокий. Светлые волосы, к концам темнеющие до бронзового мёда. Лицо суровое, серьёзное. Квадратная челюсть, яркие голубые глаза. В нём есть сила — словно в свободное время он ломает людей пополам или участвует в подпольных боях.
— Хочу поставить неон на свою «Шеви» пятьдесят восьмого года, — говорит он.
Я не ахаю, но из меня вырывается что-то близкое к этому. Рука замирает в воздухе. Я смотрю на него в изумлении.
— Неон. На винтажную «Шеви»?
Ни мускулом не дрогнул.
— Именно.
— Ясно, — кладу ручку обратно в подстаканник. — Нет.
Он приподнимает брови.
— «Нет»?
Дэн, наверное, за это меня убьёт, но… нет. Не могу. Не соглашусь ставить что-то настолько вульгарное на антикварный автомобиль. Неон на винтаж — святотатство.
— Какой цвет?
— Синий, — отвечает он мгновенно.
— А сама машина какого цвета?
— Красная.
Я издаю страдальческий звук. Боже, какой кошмар. Снимаю бланк с планшета и сминаю его в кулаке.
— Мы не возьмём вашу машину. Могу направить вас в другую мастерскую, но, если что, знайте: вы позорите классику. Вам должно быть стыдно.
Он распрямляет руки и ставит ладонь на стойку.
— Серьёзно?
— Абсолютно, — я приказываю себе остановиться, но не могу.
Может, на меня уже повлияло угрюмое настроение Эйдена. А может, я просто сегодня на пределе.
— У вас винтажная «Шеви». Зачем спрашивать, работаем ли мы с историческими авто, если вы собираетесь её испортить этим неоном? Синим неоном! На красной машине! Вас вообще кто-нибудь остановит? Где полиция по защите ретро-машин, когда она так нужна? Вы чего лыбитесь? Это для вас смешно?
— Да ну, — он стирает улыбку с губ ладонью, но она только шире расползается по лицу.
С улыбкой он выглядит иначе — мягче, моложе, даже привлекательнее.
— Чёрт, кажется, я только что влюбился.
Я моргаю.
— В кого?
— Я давно ищу, кому доверить мою машину — мою Рози. Я новенький в городе, и ты — первая, кто отказался ставить на неё неон. Спасибо, кстати.
Я моргаю ещё раз.
— Эм… пожалуйста?
Он кивает на планшет за стойкой.
— Если не затруднит, я бы хотел, чтобы именно ты занялась моей девочкой. —